Никите Семеновичу Примакову за пятьдесят. Он геодезист – вся жизнь в разъездах. К тому же, он рьяный фанат поэзии. Отсюда, должно быть, и странности.
Как пример.
Увидел однажды он девушку. Стояла та и оглядывалась как-то уж очень недоуменно по сторонам. И такая она была свежая и ладная, что на ум сами собой стихи:
И юной девушке услышать пенье
Вне моего пути, но вслед за тем,
Как у меня дорогу разузнала.
Не долго думая он к ней и со всей галантностью спрашивает:
- Могу я чем-то помочь?
В ответ девица оглядывает его с головы до пят, отстраняется и чеканит брезгливо:
-Ты это о чем? Давно себя в зеркало видел? Где ты и где я. Иди куда шел…
И прибавляет еще несколько словечек, но чтобы совсем не чернить ее образ, приводить их не стану.
Засим она повернулась и пошла своей дорогой.
Кто бы другой на месте Примакова как пить дать решил: «Полный писец, перед какой-то пигалицей за себя постоять не смог».
Никита Семенович, однако, слеплен из другого теста. Вздохнул с улыбкой и подумал, глядя ей вслед: «Пусть и она услышит тоже пенье…»
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
