Государь-император Петр Алексеевич очень любил веселье, плавать в море и плотничать. Бывало изволит выкушать государь на ассамблее какой-нибудь пинту бренди с кайенским перцем да портеру две пинты, да вудки гданьской полтора штофа, да венгерского изрядно, мушкателем для смягчения сопроводит сию вереницу радости, накурится отборного голландского табачку, усядется на пол, как настоящий просвещенный мореплаватель, ножки самодержавно раскинет, головушку царскую дернет от внезапной настигшей думы и велит тотчас ему топор нести, чтобы значит поплотничать.
Дамы, кто послабее, тут же загодя в обморок бахаются, а те, что посильнее - сползают. Кавалеры же их, кто покрепче и на ногах после разных менуэтов ещё стоят, галантно закатывают обомлевших дам под стол, чтобы в ногах не путались, и со всех карачек бегут за строевым лесом в Адмиралтейство, а кто и за стрельцами в слободу - неведомо ведь, как именно сегодня захочет государь поплотничать. Кавалеры пожиже, которые из-за непривычки к голландскому табаку под столами еще с позавчерашнего балу лежат и бежать никак не могут, в сторону Адмиралтейства и слободы только печально глядят и верноподданнически мычат, сим карьер свой провожая в последний путь, успевая однако дамам выказывать разные недвусмысленные знаки, пока те в забытьи.
И только Его Императорского Величества мин херц Александр Данилыч, прозорливая его душа, хитро улыбнется и велит из задних комнат заводить отборных астраханских стрельцов полка полтора, привязанных самыми хитрыми англицкими и голландскими морскими узлами к стволам отборно же строевого воронежскому леса, да выносить два пуда топоров шведской стали с вензелями брата государева Каролуса, да для веселья пущего полпуда пряников тульских, самоедов и камчадалов на козах и свиньях с полдюжины, японцев на березовых ходулях в малахаях из рыбьего зуба, арапов на карлицах в птичьей шерсти сколько в чулане нашлось, да медведей учёных на оленях, тюленях и пингвинах в турецких фесках и немецких чепцах без счета... Ну и венгерского ещё само-собой бочек шесть-семь и… мушкателю, да. Какое же веселье без муштакеля?
За такую смётку и весёлый нрав, Петр Алексеевич мин херца очень хвалил, целовал в губы, давал подержать любимый флахштихель, а то и фальцгобель, приговаривая: "Ну и горазд, ну и скор же, ты!", - прилюдно называя при том мих херца совсем уже любя - "херц"! И так часто Пётр Алексеевич повторял сие, что в народе родилась поговорка - "Херц горазд - большая скорость!"
Назо к смерти не готов.
Оттого угрюм.
От сарматских холодов
в беспорядке ум.
Ближе Рима ты, звезда.
Ближе Рима смерть.
Преимущество: туда
можно посмотреть.
Назо к смерти не готов.
Ближе (через Понт,
опустевший от судов)
Рима - горизонт.
Ближе Рима - Орион
между туч сквозит.
Римом звать его? А он?
Он ли возразит.
Точно так свеча во тьму
далеко видна.
Не готов? А кто к нему
ближе, чем она?
Римом звать ее? Любить?
Изредка взывать?
Потому что в смерти быть,
в Риме не бывать.
Назо, Рима не тревожь.
Уж не помнишь сам
тех, кому ты письма шлешь.
Может, мертвецам.
По привычке. Уточни
(здесь не до обид)
адрес. Рим ты зачеркни
и поставь: Аид.
1964 - 1965
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
