В больнице №26 города Санкт-Петербурга работала медицинской сестрой милая и красивая девушка Мариночка, она считалась самой лучшей и обаятельной девушкой на всем гастроотделении, и ухаживала за больными так, словно ей это доставляло удовольствие.
Марина приходила на работу утром и дежурила целые сутки, работа ей нравилась, хотя и считалась низкооплачиваемой, но она ее не желала бросать, так как была опытной сестрой милосердия, и делилась опытом с другими.
Приходя на работу, она думала постоянно о своем новом возлюбленном, которого повстречала недавно в своей жизни. В перерывах она отдыхала в сестринской, и там болтала со своими подругами медсестрами обо всем, в том числе и о своей сильной любви и страсти. Весь вечер накануне красавица Марина сильно ревновала своего молодого человека к одной известной Питерской проститутке, с которой у него еще до нее завязался роман, она знала, что он ей изменяет, но до поры мерилась с этим.
Она не дождалась своего парня и пошла утром на дежурство в больницу, он всегда обещал ее провожать до работы и обратно, но сегодня этого не произошло, и Марина сходила с ума.
Этой ночью, ее молодой человек зажигал по полной, в объятиях молодой и юной проститутки, по имени Юля, и не застав под утро свою любимую дома, он поехал к ней в больницу на свидание, но наша Мариночка не ждала никого, она дежурила у себя на гастроотделении иногда вспоминая и нервничая, желая, во что бы, то не стало наставить рога своему возлюбленному прямо на рабочем месте.
Она толком не выспалась после этой бессонной ночи, и не знала, что ей делать, у нее было всегда много поклонников, она всегда пользовалась большим успехом у мужчин, и один из них работал, на другом отделении главврачом, и часто посещал Мариночку.
Ее поклонник главврач ждал милую Марину ослепленный ее красотой, и желал ее уже давно, но она ему отказывала и ломалась когда он к ней приставал в сестринской. Но в этот день все складывалось иначе, Марина встретилась с ним в коридоре заплаканная и расстроенная, и глав врач захотел ее успокоить, ему очень хотелось обладать такой внеземной красотой по имени Марина.
Он попытался ее успокоить, а она страдала еще пуще, от этого у главврача заблестели глаза, он понимал, что Марина может сегодня быть ласкова с ним и отдаться ему, для этого надо немного всего лишь сочувствие и нежность.
Он обнял ее и приговаривал:
– Милая, не расстраивайся, я помогу тебе, расскажи мне все, - лаская и обнимая, завел к себе в кабинет.
- Я ревную, я так ревную его, - продолжала плакать медсестричка, а он продолжал ее ласкать, проникая своей рукой под белый халатик сестры милосердия, она ничего не понимала, лаская прелестные упругие груди красавицы врач шептал ей на ушко:
- Моя Мариночка! Я вас так желаю! - облизывал языком ее ушки, и запустил свою руку, в промежность между ее ножек, этим доставил медсестре массу удовольствия.
Она не ломалась, а наслаждалась сладкой любовной мукой желая забыть про все на свете. С Мариной творилось, что- то просто немыслимое, она отдавалась главврачу, изгибалась и стонала, а он мучил её как безумный, и продолжал творить с нею всё что хотел, имел её, вставляя ей снова и снова, она просила:
- Еще, еще!
Она так хотела изменить, делала это с удовольствием отдаваясь со страстью. Марина лежала на диване с раздвинутыми ногами когда всё кончилось, и немогла придти в себя от того что сейчас с ней случилось, она никому не давала, и вот с ней это произошло, с новым любовником который до нее так давно домогался.
Она отдалась главврачу в первый раз, а затем ему напомнила:
- Всё было прекрасно, мой дорогой! Но, я сейчас на работе и должна её выполнять!
– Я прекрасно вас понимаю, Мариночка!
Медсестричка быстро поднялась с дивана, на котором главврач её имел впервые, надела свой халатик и удалилась, забыв надеть лифчик и прозрачные белые трусики.
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
