В больнице №26 города Санкт-Петербурга работала медицинской сестрой милая и красивая девушка Мариночка, она считалась самой лучшей и обаятельной девушкой на всем гастроотделении, и ухаживала за больными так, словно ей это доставляло удовольствие.
Марина приходила на работу утром и дежурила целые сутки, работа ей нравилась, хотя и считалась низкооплачиваемой, но она ее не желала бросать, так как была опытной сестрой милосердия, и делилась опытом с другими.
Приходя на работу, она думала постоянно о своем новом возлюбленном, которого повстречала недавно в своей жизни. В перерывах она отдыхала в сестринской, и там болтала со своими подругами медсестрами обо всем, в том числе и о своей сильной любви и страсти. Весь вечер накануне красавица Марина сильно ревновала своего молодого человека к одной известной Питерской проститутке, с которой у него еще до нее завязался роман, она знала, что он ей изменяет, но до поры мерилась с этим.
Она не дождалась своего парня и пошла утром на дежурство в больницу, он всегда обещал ее провожать до работы и обратно, но сегодня этого не произошло, и Марина сходила с ума.
Этой ночью, ее молодой человек зажигал по полной, в объятиях молодой и юной проститутки, по имени Юля, и не застав под утро свою любимую дома, он поехал к ней в больницу на свидание, но наша Мариночка не ждала никого, она дежурила у себя на гастроотделении иногда вспоминая и нервничая, желая, во что бы, то не стало наставить рога своему возлюбленному прямо на рабочем месте.
Она толком не выспалась после этой бессонной ночи, и не знала, что ей делать, у нее было всегда много поклонников, она всегда пользовалась большим успехом у мужчин, и один из них работал, на другом отделении главврачом, и часто посещал Мариночку.
Ее поклонник главврач ждал милую Марину ослепленный ее красотой, и желал ее уже давно, но она ему отказывала и ломалась когда он к ней приставал в сестринской. Но в этот день все складывалось иначе, Марина встретилась с ним в коридоре заплаканная и расстроенная, и глав врач захотел ее успокоить, ему очень хотелось обладать такой внеземной красотой по имени Марина.
Он попытался ее успокоить, а она страдала еще пуще, от этого у главврача заблестели глаза, он понимал, что Марина может сегодня быть ласкова с ним и отдаться ему, для этого надо немного всего лишь сочувствие и нежность.
Он обнял ее и приговаривал:
– Милая, не расстраивайся, я помогу тебе, расскажи мне все, - лаская и обнимая, завел к себе в кабинет.
- Я ревную, я так ревную его, - продолжала плакать медсестричка, а он продолжал ее ласкать, проникая своей рукой под белый халатик сестры милосердия, она ничего не понимала, лаская прелестные упругие груди красавицы врач шептал ей на ушко:
- Моя Мариночка! Я вас так желаю! - облизывал языком ее ушки, и запустил свою руку, в промежность между ее ножек, этим доставил медсестре массу удовольствия.
Она не ломалась, а наслаждалась сладкой любовной мукой желая забыть про все на свете. С Мариной творилось, что- то просто немыслимое, она отдавалась главврачу, изгибалась и стонала, а он мучил её как безумный, и продолжал творить с нею всё что хотел, имел её, вставляя ей снова и снова, она просила:
- Еще, еще!
Она так хотела изменить, делала это с удовольствием отдаваясь со страстью. Марина лежала на диване с раздвинутыми ногами когда всё кончилось, и немогла придти в себя от того что сейчас с ней случилось, она никому не давала, и вот с ней это произошло, с новым любовником который до нее так давно домогался.
Она отдалась главврачу в первый раз, а затем ему напомнила:
- Всё было прекрасно, мой дорогой! Но, я сейчас на работе и должна её выполнять!
– Я прекрасно вас понимаю, Мариночка!
Медсестричка быстро поднялась с дивана, на котором главврач её имел впервые, надела свой халатик и удалилась, забыв надеть лифчик и прозрачные белые трусики.
Видишь, наша Родина в снегу.
Напрочь одичалые дворы
и автобус жёлтый на кругу —
наши новогодние дары.
Поднеси грошовую свечу,
купленную в Риге в том году, —
как сумею сердце раскручу,
в белый свет, прицелясь, попаду.
В белый свет, как в мелкую деньгу,
медный неразменный талисман.
И в автобус жёлтый на кругу
попаду и выверну карман.
Родина моя галантерей,
в реках отразившихся лесов,
часовые гирьки снегирей
подтяни да отопри засов,
едут, едут, фары, бубенцы.
Что за диво — не пошла по шву.
Льдом свела, как берега, концы.
Снегом занесла разрыв-траву.
1988
2
И в минус тридцать, от конфорок
не отводя ладоней, мы —
«спасибо, что не минус сорок» —
отбреем панику зимы.
Мы видим чёрные береты,
мы слышим шутки дембелей,
и наши белые билеты
становятся ещё белей.
Ты не рассчитывал на вечность,
души приблудной инженер,
в соблазн вводящую конечность
по-человечески жалел.
Ты головой стучался в бубен.
Но из игольного ушка
корабль пустыни «все там будем» —
шепнул тебе исподтишка.
Восславим жизнь — иной предтечу!
И, с вербной веточкой в зубах,
военной технике навстречу
отважимся на двух горбах.
Восславим розыгрыш, обманку,
странноприимный этот дом.
И честертонову шарманку
во все регистры заведём.
1990
3
Рождение. Школа. Больница.
Столица на липком снегу.
И вот за окном заграница,
похожа на фольгу-фольгу,
цветную, из комнаты детской,
столовой и спальной сиречь,
из прошлой навеки, советской,
которую будем беречь
всю жизнь. И в музее поп-арта
пресыщенной черни шаги
нет-нет да замедлит грин-карта
с приставшим кусочком фольги.
И голубь, от холода сизый,
взметнётся над лондонским дном
над телом с просроченной визой
в кармане плаща накладном.
И призрачно вспыхнет держава
над еврокаким-нибудь дном,
и бобби смутят и ажана
корявые нэйм и преном.
А в небе, похлеще пожара,
и молот, и венчик тугой
колосьев, и серп, и держава
со всею пенькой и фольгой.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
