На пляже лысый мужик бил небритого тапком по лицу. Вокруг немедленно собралась толпа.
- Иех! Кто ж так бьет-та! - сказал старичок в панаме.
- А как надо? - спросил парень в джинсовых шортах.
- Дык ясно же как, - ответил старичок. - Надоть с оттягом, да с замахом.
- Как это с "оттягом"? - заинтересовался мужик в мятой кепке.
- Иех, маладежь! Делаешь оттяг и вдаряешь.
- А замах-то для чего?
- Я ж говорю: замах для следующего оттяга.
Джинсовые шорты задумался. Возможно пытался представить себе оттяг. Ну, или замах.
Откуда-то появился полицейский в фуражке, плавках с кобурой и планшетом в руке.
- Так, граждане, - сказал он. - Что происходит?
- Да, вот, бьет один другого. Из-за бабы, небось, - ответил мятая кепка. - А может о литературе поспорили.
Полицейский включил планшет и приготовился фиксировать происходящее.
- Ого, полицию планшетами снабдили? - удивился джинсовые шорты. - С камерой?
- Да, с камерой. Полторы тыщи пикселей мощность, - гордо сказал полицейский и навел камеру на владельца тапка.
- А чего полторы-то? Где остальные пятьсот? - поинтересовались шорты.
- Нишкни, - шикнула панама. - Про оттяг ниче не ведаешь, а туда же.
- По литературе они поспорили, - сказала дама с кошелкой и поправила очки. - Или по кино. Экзистенциализм Тарковского не концептуальным небритому показался что ли. Ну лысый и стал возражать тапком. Слово-то выговорить не смог.
- Да какая там концептуальность! - воскликнула мятая кепка. - Это ж экзистенциализм! Созерцание бытия.
- Что значит нет концептуальности?! - возмутился старичок, снял шлепанец и приготовился к оттягу.
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
