Наша милая дорогая Юлиана этой сказочной летней ночью, искала приключений на свою голову, и она получила их сполна, этой летней теплой ночью.
Поначалу она очень сильно расстроилась, так как ждала, от Юры признания, но грусти своей она ему не показа, сделала вид что ей все безразлично, но, когда Юрок уехал на своем новеньком БМВ, наша красавица, слегка опечалилась, не желая с ним расставаться этой Ленинградской Белой ночью.
На зло своему любимому, наша юная нимфетка захотела вновь кого-нибудь подцепить, на этой трассе, и отдаться, что она делала эти летом почти каждый божий день.
Юлиане хотелось забыться, не думать о нем больше, но она не смогла этого сделать, как не пыталась.
Юлиана бродила вдоль дороги, и сзади к ней подъехал белый Мерседес,в салоне иномарки сидели, двое зрелых мужчин, они восхищенно глядели, на стройные ноги юной проститутки, и один из них громко выразился:
-Какая красивая девочка и юная еще совсем!!
Юлиана услышала это, и сама с ними заговорила;
-Ну что мужчины. Не хотите отдохнуть?
Один из них спросил у нее:
-А сколько ты хочешь милая?
Юля ответила им:
-Но если Вас будет двое, по 200 с каждого!
Мужчины с радостью согласились:
-Хорошо милая, садись к нам!
Юля подсела к ним, на заднее сиденье, их автомобиля, и стала там раздеваться, она вспомнила о Юре, и как он ласкал Марину, в ее парадной, на 8 этаже.
Юлиана полностью обнажилась, и слегка раздвинула свои ноги, что бы мужчина смогли как следует разглядеть ее прелести, юной шалавы.
Один из них, более смелый, перелез к ней, на заднее сиденье, стянул с себя брюки, и прикоснулся к ее обнаженному телу, юной нимфетки.
-О, ты просто Богиня, милая!!!
Он очень бережно трогал ее, и целовал ее повсюду, затем немножко приподнял ей ноги, раздвинул их по шире, и стал разогревать нашу красавицу, ее промежность между ног.
Другой клиент, в это время, устроился с другого бока, и ласкал ягодицы юной шлюхи и шептал:
-Ты такая сексуальная, ты самая, самая!!!
Они ласкали ее тело, и Юлиана изнемогала от удовольствия, доставляемого ей мужчинами.
Первым в нее вошел,самый смелый клиент, довольно крепкий мужчина, он входил в нее очень медленно, не спеша, Юлиана простонала, от того как он проник в нее.
Второй клиент пристроился к ней сзади, и терпеливо ждал, Юлиана открыла рот, и стала делать ему минет, от чего он получал немыслимое удовольствие и сходил с ума:
-Божественно, божественно!!!
Мужчины довольно скоро кончили, и захотели поменяться.
Но Юлиана предложила:
-Я хочу немножко перекурить!
Второй мужчина-клиент достал из кармана своей куртки пачку сигарет, и угостил одной из них юную красавицу.
Пока наша Юля курила, мужчины продолжали ласкать ее тело, они целовали нимфетку повсюду, потом они поменялись, и с радостью снова вошли в юную шлюшку, один ей в рот, другой в волосатую промежность, и стали любить ее, восхищаясь ее юностью и красотой.
Юлиана делала минет первому мужчине так умело, что он почти сразу же кончил и предложил ей:
-Мы тебе заплатим больше, если ты завтра снова придешь, в это же время!
Второй клиент, изнемогая от внеземного удовольствия обещал:
-Да, мы дадим тебе больше, ты просто божественна!
На это юная проститутка Юля отвечала им:
-Я не Богиня, я Жрица любви, и конечно я завтра приду!
Второй клиент тоже кончил, затем полез в карман своего пиджака, вынул оттуда толстый бумажник, набитый деньгами, достал деньги, и протянул их Юлиане.
Юлиана взяла эти деньги, очень быстро стала одеваться, мужчины не успели оглянуться, как она снова оделась, она вышла из автомобиля Мерседес, хлопнула дверью, оставив немного озадаченных, но весьма довольных мужчин, ее клиентов.
Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями тёплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого,
шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали
всё пришедшее после.
Все мысли веков,
все мечты, все миры,
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей,
все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек,
все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей
дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали
верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей
и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды
ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
От шарканья по снегу
сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной
снежной гряды
Всё время незримо
входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге,
чрез эту же местность
Шло несколько ангелов
в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
– А кто вы такие? – спросила Мария.
– Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
– Всем вместе нельзя.
Подождите у входа.
Средь серой, как пепел,
предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет,
как пылинки золы,
Последние звёзды
сметал с небосвода.
И только волхвов
из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий,
в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени,
словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках,
немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья,
смотрела звезда Рождества.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
