Юра вез, свою дорогую жену Марину, на новеньком автомобиле БМВ, как обычно он гнал на большой скорости по улицам и переулкам нашего города на Неве, к себе домой.
Этим осенним, поздним вечером, они ехали из Аэропорта Пулково, по направлению к городу.
Вчера поздно ночью, он получил, на свой мобильный телефон сообщение, от своей драгоценной подружки Юлианы, в нем она ему написала:
-Юра, я очень скучаю по тебе, возвращайся по скорее, я жду тебя. Твоя Юля.
Они не виделись с Юлей, около месяца, и наш Юра тоже очень соскучился по своей ненаглядной шалунье.
За этот месяц в жизни нашего героя Юры, многое изменилось. В самом начале августа он женился на своей невесте Марине.
Марина очень хотела за него выйти замуж, и в один прекрасный августовский день, они сочетались законным браком в загсе.
Свадьбу закатили веселую и шумную, в престижном Питерском ресторане, на которую пригласили много знакомых и родственников.
Первую брачную ночь молодожены провели в роскошной люксовой гостинице, нашего города.
В медовый месяц, по совету Марининой мамы, молодые решили полететь путешествовать на Мальдивы, в город Мале.
Жене Юры, нашей Мариночке, очень понравилось отдыхать на Мальдивах, они поселились в Бунгалах, и среди белых песков и голубой прозрачной воды, с наслаждением предавались утехам, занимаясь любовью, по несколько раз за день, на острове Атилла.
Этот безумно приятный отпуск, для них, закончился незаметно, и когда наступил последний день, Мариночке очень не хотелось покидать, этот сказочный, райский остров, она грустила всю ночь, потому что этот остров стал для нее, как родной.
Юрик обнимал свою жену, и пытался ее утешить:
-Успокойся, родная моя, мы еще сюда обязательно вернемся, может в следующем году, а может и на Новый год махнем с тобой сюда.
Марина с грустью в голосе ему отвечала:
-Да, мы конечно вернемся сюда еще, но мне так не хочется покидать такие необыкновенно хорошие места, это ведь настоящий рай, на нашей Земле!!!
Юра тоже загрустил, и добавил:
-Да согласен с тобой, здесь такие незабываемые места, моя дорогая женушка!!!
Юрик гнал свой БМВ и вспомнил сейчас, про эти сказочные летние деньки которые он провел на Мальдивах вместе с женой.
Он очень хорошо смог отдохнуть на острове среди океана, но даже там, в настоящем раю, он не смог забыть свою Юлю, лучшую подругу.
Она перед отъездом Юры пообещала ему, завязать с ремеслом, и больше не блудить.
Возвращаясь из Аэропорта, Юра сначала привез свою жену домой, и обещал ей:
-Мариночка, дорогая моя, я скоро вернусь, я хочу заехать домой, и встретится с друзьями!
ОН придумал этот предлог, а сам же поехал на свидание к Юлечке.
Марина ждала любимого весь вечер, и всю ночь, но так и не смогла дождаться, замученная и уставшая, она заснула под утро.
В полдень в квартире Марины раздался телефонный звонок, она взяла трубку:
-Але, я Вас слушаю?-спросила она в телефонную трубку.
Ей ответил незнакомый мужской голос:
-Здравствуйте, Марина, Вас беспокоит Судмедэксперт, с вашим мужем Юрием, произошел несчастный случай, вчера ночью он попал в аварию, и погиб на месте, его сбила на огромной скорости, груженная фура!
Марина сразу же разрыдалась:
-Нет, нет, этого не может быть, это невозможно, как это случилось?
Мужчина продолжил:
-Он вылетел на встречку, его занесло, Вы должны завтра приехать на опознание в морг!
Марина рыдая в трубку ему отвечала:
-Да, да, я приеду,- и выключила телефон.
Она почти сразу потеряла сознание, находясь в небольшом обмороке, потом пришла в себя, но продолжила рыдать и кричать:
-Нет, этого, не может быть, мой Юра жив!!!
Она вспоминала тот последний вечер, когда они вместе летели на самолете, возвращаясь с Мальдивских островов, абсолютно счастливыми, и теперь это все так далеко, и это больше никогда не вернется.
У нашей Марины уже несколько недель была задержка, и сегодня она собиралась в женскую консультацию, на прием к врачу гинекологу.
Вчера вечером Марина сделала тест на беременность,который показал положительный результат.
Мариночка смогла забеременеть от Юры, этой беременности она очень ждала, и это произошло на Мальдивах во время их отдыха.
Эта внезапная беременность,и потеря любимого мужа, еще больше усилили ее горечь, она стала просто не выносима.
Примерно через час Марина успокоилась, и начала приходить в себя, от ужасной новости о муже, она приняла успокоительное, и пришла в чувства.
Она засобиралась поехать в морг, сегодня, на опознание своего Юры, Марина нашла в своем гардеробе черное траурное платье, и темный платок, и одела их, потом накрасилась перед зеркалом, привела в порядок прическу, но выглядела очень подавленной и убитой.
Когда она стала одевать на ноги туфли, в ее дверь, позвонили, Марина открыла входную дверь, и увидела на пороге, заплаканную, юную, очень милую девушку, которая как и она, траурно оделась.
Марина спросила эту девушку:
-Вам кого?
Девушка уверенно ответила ей:
-Я к Вам Марина, я подруга вашего мужа Юры, Вы знаете уже, что случилось?
-Да, я знаю, мне только что позвонили- отвечала она.
Девушка стала ей объяснять:
-Марина я приехала к Вам, что бы Вас успокоить, я и сама еще не могу прийти в себя, я видела эту страшную аварию, из окна в моей квартиры.
Марина спросила ее:
-Вы Юля?
-Да, я Юля, близкая подруга вашего мужа Юры.
Марина немного удивленно спросила ее:
-И что Вы хотите?
Юля достала из сумочки 2 бутылки вина и предложила Марине:
-А Вы сами не догадываетесь Марина? У Вас погиб любимый муж, я потеряла самого лучшего на свете любовника, может выпьем, помянем Юру?
Марина довольно легко согласилась:
-Хорошо, разувайтесь Юля, и проходите на кухню, я пока что нибудь по быстрому приготовлю.
-А я Вам сейчас помогу,- предложила ей Юля,- она разулась в прихожей и пошла вслед за Мариной на кухню, там они вместе и дружно принялись нарезать закуску к столу.
Юлиана удивленно смотрела на Марину, и не могла понять, все думала сейчас:
-Почему она так вежлива со мной, ведь я ее соперницей была!
Она с большим удовольствием помогала жене Юры, на кухне, сервировать стол и спросила ее:
-Вы удивительная женщина Марина, я Вас примерно такой и представляла, но почему Вы така гостеприимная сейчас, и так добры ко мне?
Марина даже не задумываясь отвечала:
-Я знаю мой муж Юра, любил Вас, сейчас его больше нет, его уже невозможно вернуть. Зачем мне с Вами враждовать? Мне кажется жизнь закончилась для меня, с потерей моего Юры.
Юля прослезилась и добавила:
-Я чувствую сейчас тоже Марина, что и Вы.
Они приготовили все к столу и сели, начали выпивать, Марина почти весь вечер рыдала, а наша Юля пыталась ее успокоить, они выпили 2 бутылки, потом заказали еще, и продолжили выпивать, пытаясь заглушить алкоголем свое общее горе.
Марина так страдала и плакала утирая слезы, от того что потеряла спутника жизни, что Юле очень захотелось ее утешить и немного приласкать.
Она обняла ее, и нечаянно поцеловала, на что Марина удивленно вскрикнула:
-Что Вы делаете? Что Вы Юля?
Юля как ни в чем не бывало продолжила ее обнимать и целовать, шепча ей:
-Я ничего, ничего, так нужно Мариночка, успокойтесь!!!
Марина слегка посопротивлялась этому, затем сама включилась в эту забавную, еще не знакомую ей игру, затеянную Юлианой.
Марина и Юля целуясь и обнимаясь забылись в объятиях друг друга. Юля как более опытная Жрица любви, делала это не в первый раз, но с другими женщинами, на радость своим состоятельным мужчинам-клиентам.
У Марины секс с юной девушкой, но очень опытной, был впервые в жизни, и она жаждала сейчас, испытать нечто, что бы забыться, так как с помощью алкоголя ей это не удалось сделать.
Юлиана повела Марину в спальню, там она ее раздела, и повалила на диван, она стала ласкать ее обнаженное тело, затем разделась и сама.
Марина еще никогда в жизни не испытывала таких ярких, незнакомых ощущений, и вела себя эмоционально, от таких страстных ласк и поцелуев юной волшебницы.
Она достигла сначала одного оргазма, потом еще несколько раз кончила, не понимая уже ничего, что происходит вокруг, и что сегодня произошло трагичного в ее жизни.
Юлиана с огромной радостью доставляла ей удовольствие, она целовала Марину в губы, потом в шею, потом в груди и соски, потом спускалась все ниже и ниже, раздвинула ей ноги, и принялась целовать ее там.
Марина просто сходила с ума, она изнемогла от бесконечного наслаждения и просила, просто умоляла нашу Юлечку:
-Да, да, вот так, да, это волшебно, это так волшебно, это просто рай!!!
Юлиана продолжала ее ласкать, а Марина кончала снова и снова.
Ранним утром наши героини уснули в крепких объятиях друг друга, вдоволь насладившись запретной любовью, между двумя женщинами, которые потеряли смысл своей жизни, единственного мужчину, они думали, что потеряли все, этой безумной, бесконечной ночью.
Утренние лучи сентябрьского Солнца били в окна Марининой квартиры, и разбудили ее.
Она проснулась, и увидела что рядом с ней лежит Юлечка, Марина этому очень удивилась, так как сразу не смогла вспомнить события произошедшие с ней накануне.
-Почему я лежу в постели с незнакомой мне девушкой?- подумала она, - и главное как она здесь оказалась?
Только через некоторое время, к ней вернулись воспоминания событий вчерашнего ужасного вечера, и она разрыдалась снова, и своим громким плачем разбудила Юлю, которая принялась ее успокаивать и утешать.
Здесь, на земле,
где я впадал то в истовость, то в ересь,
где жил, в чужих воспоминаньях греясь,
как мышь в золе,
где хуже мыши
глодал петит родного словаря,
тебе чужого, где, благодаря
тебе, я на себя взираю свыше,
уже ни в ком
не видя места, коего глаголом
коснуться мог бы, не владея горлом,
давясь кивком
звонкоголосой падали, слюной
кропя уста взамен кастальской влаги,
кренясь Пизанской башнею к бумаге
во тьме ночной,
тебе твой дар
я возвращаю – не зарыл, не пропил;
и, если бы душа имела профиль,
ты б увидал,
что и она
всего лишь слепок с горестного дара,
что более ничем не обладала,
что вместе с ним к тебе обращена.
Не стану жечь
тебя глаголом, исповедью, просьбой,
проклятыми вопросами – той оспой,
которой речь
почти с пелен
заражена – кто знает? – не тобой ли;
надежным, то есть, образом от боли
ты удален.
Не стану ждать
твоих ответов, Ангел, поелику
столь плохо представляемому лику,
как твой, под стать,
должно быть, лишь
молчанье – столь просторное, что эха
в нем не сподобятся ни всплески смеха,
ни вопль: «Услышь!»
Вот это мне
и блазнит слух, привыкший к разнобою,
и облегчает разговор с тобою
наедине.
В Ковчег птенец,
не возвратившись, доказует то, что
вся вера есть не более, чем почта
в один конец.
Смотри ж, как, наг
и сир, жлоблюсь о Господе, и это
одно тебя избавит от ответа.
Но это – подтверждение и знак,
что в нищете
влачащий дни не устрашится кражи,
что я кладу на мысль о камуфляже.
Там, на кресте,
не возоплю: «Почто меня оставил?!»
Не превращу себя в благую весть!
Поскольку боль – не нарушенье правил:
страданье есть
способность тел,
и человек есть испытатель боли.
Но то ли свой ему неведом, то ли
ее предел.
___
Здесь, на земле,
все горы – но в значении их узком -
кончаются не пиками, но спуском
в кромешной мгле,
и, сжав уста,
стигматы завернув свои в дерюгу,
идешь на вещи по второму кругу,
сойдя с креста.
Здесь, на земле,
от нежности до умоисступленья
все формы жизни есть приспособленье.
И в том числе
взгляд в потолок
и жажда слиться с Богом, как с пейзажем,
в котором нас разыскивает, скажем,
один стрелок.
Как на сопле,
все виснет на крюках своих вопросов,
как вор трамвайный, бард или философ -
здесь, на земле,
из всех углов
несет, как рыбой, с одесной и с левой
слиянием с природой или с девой
и башней слов!
Дух-исцелитель!
Я из бездонных мозеровских блюд
так нахлебался варева минут
и римских литер,
что в жадный слух,
который прежде не был привередлив,
не входят щебет или шум деревьев -
я нынче глух.
О нет, не помощь
зову твою, означенная высь!
Тех нет объятий, чтоб не разошлись
как стрелки в полночь.
Не жгу свечи,
когда, разжав железные объятья,
будильники, завернутые в платья,
гремят в ночи!
И в этой башне,
в правнучке вавилонской, в башне слов,
все время недостроенной, ты кров
найти не дашь мне!
Такая тишь
там, наверху, встречает златоротца,
что, на чердак карабкаясь, летишь
на дно колодца.
Там, наверху -
услышь одно: благодарю за то, что
ты отнял все, чем на своем веку
владел я. Ибо созданное прочно,
продукт труда
есть пища вора и прообраз Рая,
верней – добыча времени: теряя
(пусть навсегда)
что-либо, ты
не смей кричать о преданной надежде:
то Времени, невидимые прежде,
в вещах черты
вдруг проступают, и теснится грудь
от старческих морщин; но этих линий -
их не разгладишь, тающих как иней,
коснись их чуть.
Благодарю...
Верней, ума последняя крупица
благодарит, что не дал прилепиться
к тем кущам, корпусам и словарю,
что ты не в масть
моим задаткам, комплексам и форам
зашел – и не предал их жалким формам
меня во власть.
___
Ты за утрату
горазд все это отомщеньем счесть,
моим приспособленьем к циферблату,
борьбой, слияньем с Временем – Бог весть!
Да полно, мне ль!
А если так – то с временем неблизким,
затем что чудится за каждым диском
в стене – туннель.
Ну что же, рой!
Рой глубже и, как вырванное с мясом,
шей сердцу страх пред грустною порой,
пред смертным часом.
Шей бездну мук,
старайся, перебарщивай в усердьи!
Но даже мысль о – как его! – бессмертьи
есть мысль об одиночестве, мой друг.
Вот эту фразу
хочу я прокричать и посмотреть
вперед – раз перспектива умереть
доступна глазу -
кто издали
откликнется? Последует ли эхо?
Иль ей и там не встретится помеха,
как на земли?
Ночная тишь...
Стучит башкой об стол, заснув, заочник.
Кирпичный будоражит позвоночник
печная мышь.
И за окном
толпа деревьев в деревянной раме,
как легкие на школьной диаграмме,
объята сном.
Все откололось...
И время. И судьба. И о судьбе...
Осталась только память о себе,
негромкий голос.
Она одна.
И то – как шлак перегоревший, гравий,
за счет каких-то писем, фотографий,
зеркал, окна, -
исподтишка...
и горько, что не вспомнить основного!
Как жаль, что нету в христианстве бога -
пускай божка -
воспоминаний, с пригоршней ключей
от старых комнат – идолища с ликом
старьевщика – для коротанья слишком
глухих ночей.
Ночная тишь.
Вороньи гнезда, как каверны в бронхах.
Отрепья дыма роются в обломках
больничных крыш.
Любая речь
безадресна, увы, об эту пору -
чем я сумел, друг-небожитель, спору
нет, пренебречь.
Страстная. Ночь.
И вкус во рту от жизни в этом мире,
как будто наследил в чужой квартире
и вышел прочь!
И мозг под током!
И там, на тридевятом этаже
горит окно. И, кажется, уже
не помню толком,
о чем с тобой
витийствовал – верней, с одной из кукол,
пересекающих полночный купол.
Теперь отбой,
и невдомек,
зачем так много черного на белом?
Гортань исходит грифелем и мелом,
и в ней – комок
не слов, не слез,
но странной мысли о победе снега -
отбросов света, падающих с неба, -
почти вопрос.
В мозгу горчит,
и за стеною в толщину страницы
вопит младенец, и в окне больницы
старик торчит.
Апрель. Страстная. Все идет к весне.
Но мир еще во льду и в белизне.
И взгляд младенца,
еще не начинавшего шагов,
не допускает таянья снегов.
Но и не деться
от той же мысли – задом наперед -
в больнице старику в начале года:
он видит снег и знает, что умрет
до таянья его, до ледохода.
март – апрель 1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
