Никогда не лишай человека или животное свободы, величайшего блага на земле. Не мешай никому греться на солнце, когда ему холодно, и прохлаждаться в тени, когда ему жарко
Весь вечер следующего дня, наша Мариночка сильно ревновала своего Юру, к одной местной проститутке, с которой у него завязался роман этим летом
Она знала что он ей изменяет, но мерилась с этим.
Марина не дождалась своего Юру, и пошла на дежурство в свою Больницу, дежурить там всю ночь.
Юра обещал ей, что будет провожать и встречать Марину с работы, но сегодня этого не случилось, и наша медсестра, злилась и сходила с ума.
Она дежурила в больнице, и ждала своего жениха, на своем гастроотделении, очень сильно нервничала, и вспоминала об его измене, и сама захотела наставить рога своему будущему мужу.
Она толком не выспалась, после бессонной ночи, и не знала что ей делать дальше.
У нашей Марины никогда не было отбоя от поклонников-мужчин, и один из ее поклонников, работал в соседнем отделении Больницы врачом, и частенько заходил, к нашей Марине в ее отделении, приставал к ней.
Этот врач мечтал о нашей Марине, хотел затащить ее в постель, ослепленный ее внеземной, божественной красотой. Но она ему всегда отказывала во взаимности, когда он к ней приставал, и домогался во время ее дежурств в отделении.
Но в этот сказочный для врача день, все складывалось иначе. Наша Марина встретилась с врачом в коридоре ее отделения, вся заплаканная и очень расстроенная.
И наш врач решил ее успокоить и утешить, он очень сильно хотел обладать, такой красивой женщиной как наша Марина. Он сейчас пытался ее приласкать, и от этого наша медсестра, страдала еще больше, а у врача заблестели глаза. Он похотливо улыбался, и все понимал, что Мариночка сегодня может быть доступной, для этого ему нужно всего лишь проявить немного сочувствия и приласкать свою подругу.
Врач слегка приобнял медсестру и стал расспрашивал ее:
-Мариночка, милая моя, что случилось у Вас? Расскажите мне все, я Вам помогу!- он обнимал ее, и завел к себе в отделение, в свой личный кабинет.
-Я так ревную, я очень ревную его!!!- продолжила лить слезы медсестра.
Врач продолжил ее успокаивать:
-Да он у Вас просто дурак!!!- и стал ее ласкать, и проник своей рукой ей под белый халатик сестры милосердия.
Она сейчас ничего не понимала, а врач стал ласкать ее упругие груди, раздевал ее, расстегнул лифчик, и стянул с нее серые трусики, нашептывая ей на ушко:
-Моя Мариночка, я так Вас хочу, милая, ненаглядная моя!!!
Он целовал ее шею, и ласкал своей рукой между ног Марины, и этим доставил сестре милосердия, приятное и сладкое удовольствие.
Она перестала ломаться, а наоборот получала максимальное наслаждение, от этой сладкой муки, желая забыться, в объятиях врача.
С Мариной творилось что то просто немыслимое, она самозабвенно отдалась врачу, со страстью, улыбалась, кричала как безумная, а он словно безумец, творил с нею все что хотел.
Он любил ее на своем диване, в личном кабинете, а она теперь сама умоляла его:
-Еще, да, вот так, мна сейчас очень хорошо!!!
Она так мечтала изменить своему жениху, будущему мужу, что у Марины сорвала крышу, она делала это с большим желанием, отдаваясь постороннему мужчине, с огромной страстью.
Марина лежала на диване, в кабинете врача, голая с раздвинутыми ногами, когда врач кончил в нее, и не могла прийти в себя, от того что с нею случилось. Она уже очень давно никому не давала, кроме своего жениха Юры, и вот с нею, это наконец произошло, с новым в ее жизни мужчиной-врачом из ее Больницы, который очень давно ее домогался.
Она изменила Юре в первый раз, а затем напомнила врачу:
-Все прекрасно, мой дорогой, мне очень понравилось, но я ведь на работе, и скоро за мной заедет, мой будущий супруг, я должна идти!
Врач с грустью в голосе ей ответил:
-Я понимаю Вас, Мариночка!- и поцеловал ее с нежностью в губы.
Медсестра встала с дивана, на котором она изменила своему жениху, занимаясь сексом с врачом, и одела на себя халатик, и быстро удалилась в свое отделение.
Марина очень торопилась, что то подсказывало ей, что Юра за ней приехал. Она так спешила и не одела на себя нижнее белье, разбросанное в кабинете врача, находясь в небольшом смятении чувств.
Старик с извилистою палкой
И очарованная тишь.
И, где хохочущей русалкой
Над мертвым мамонтом сидишь,
Шумит кора старинной ивы,
Лепечет сказки по-людски,
А девы каменные нивы -
Как сказки каменной доски.
Вас древняя воздвигла треба.
Вы тянетесь от неба и до неба.
Они суровы и жестоки.
Их бусы - грубая резьба.
И сказок камня о Востоке
Не понимают ястреба.
стоит с улыбкою недвижной,
Забытая неведомым отцом,
и на груди ее булыжной
Блестит роса серебрянным сосцом.
Здесь девы срок темноволосой
Орла ночного разбудил,
Ее развеянные косы,
Его молчание удлил!
И снежной вязью вьются горы,
Столетних звуков твердые извивы.
И разговору вод заборы
Утесов, свержу падших в нивы.
Вон дерево кому-то молится
На сумрачной поляне.
И плачется, и волится
словами без названий.
О тополь нежный, тополь черный,
Любимец свежих вечеров!
И этот трепет разговорный
Его качаемых листов
Сюда идет: пиши - пиши,
Златоволосый и немой.
Что надо отроку в тиши
Над серебристою молвой?
Рыдать, что этот Млечный Путь не мой?
"Как много стонет мертвых тысяч
Под покрывалом свежим праха!
И я последний живописец
Земли неслыханного страха.
Я каждый день жду выстрела в себя.
За что? За что? Ведь, всех любя,
Я раньше жил, до этих дней,
В степи ковыльной, меж камней".
Пришел и сел. Рукой задвинул
Лица пылающую книгу.
И месяц плачущему сыну
Дает вечерних звезд ковригу.
"Мне много ль надо? Коврига хлеба
И капля молока,
Да это небо,
Да эти облака!"
Люблю и млечных жен, и этих,
Что не торопятся цвести.
И это я забился в сетях
На сетке Млечного Пути.
Когда краснела кровью Висла
И покраснел от крови Тисс,
Тогда рыдающие числа
Над бледным миром пронеслись.
И синели крылья бабочки,
Точно двух кумирных баб очки.
Серо-белая, она
Здесь стоять осуждена
Как пристанище козявок,
Без гребня и без булавок,
Рукой указав
Любви каменной устав.
Глаза - серые доски -
Грубы и плоски.
И на них мотылек
Крыльями прилег,
Огромный мотылек крылами закрыл
И синее небо мелькающих крыл,
Кружевом точек берег
Вишневой чертой огонек.
И каменной бабе огня многоточие
Давало и разум и очи ей.
Синели очи и вырос разум
Воздушным бродяги указом.
Вспыхнула темною ночью солома?
Камень кумирный, вставай и играй
Игор игрою и грома.
Раньше слепец, сторох овец,
Смело смотри большим мотыльком,
Видящий Млечным Путем.
Ведь пели пули в глыб лоб, без злобы, чтобы
Сбросил оковы гроб мотыльковый, падал в гробы гроб.
Гоп! Гоп! В небо прыгай гроб!
Камень шагай, звезды кружи гопаком.
В небо смотри мотыльком.
Помни пока эти веселые звезды, пламя блистающих звезд,
На голубом сапоге гопака
Шляпкою блещущий гвоздь.
Более радуг в цвета!
Бурного лета в лета!
Дева степей уж не та!
1919
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
