Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
Захожу к начальнику. В его кабинет. Начальник развалился в кожаном кресле, прям-таки кум королю, и мечтательно в окно пялится.
- Вот…- говорю неприязненно я и набираю в грудь побольше воздуха, чтобы отчетливей мое презрение к нему прозвучало.
Он, однако, опередил и как отрезал:
- Нет!
Нагло так перебил, подлец, но только ожесточил меня этим. «Не на того напал», - думаю и опять:
- Вот…
- Нет! – прям-таки весело не дал он продолжить мне.
Тогда я пожал независимо плечами, сделал вид, будто ошибся комнатой и вышел вон. Хотелось, конечно, напоследок дверью хлопнуть, да так, чтобы штукатурка осыпалась, но решил, что это попахивает моветоном. Нет, пусть знает, что не опущусь до него.
Все-таки вывел меня из себя он. Даже из головы вылетело, за коим чертом поперся к нему.
Оскудевает времени руда.
Приходит смерть, не нанося вреда.
К машине сводят под руки подругу.
Покойник разодет, как атташе.
Знакомые съезжаются в округу
В надеждах выпить о его душе.
Покойник жил – и нет его уже,
Отгружен в музыкальном багаже.
И каждый пьет, имея убежденье,
Что за столом все возрасты равны,
Как будто смерть – такое учрежденье,
Где очередь – с обратной стороны.
Поет гармонь. На стол несут вино.
А между тем все умерли давно,
Сойдясь в застолье от семейных выгод
Под музыку знакомых развозить,
Поскольку жизнь всегда имеет выход,
И это смерть. А ей не возразить.
Возьми гармонь и пой издалека
О том, как жизнь тепла и велика,
О женщине, подаренной другому,
О пыльных мальвах по дороге к дому,
О том, как после стольких лет труда
Приходит смерть. И это не беда.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
