Захожу к начальнику. В его кабинет. Начальник развалился в кожаном кресле, прям-таки кум королю, и мечтательно в окно пялится.
- Вот…- говорю неприязненно я и набираю в грудь побольше воздуха, чтобы отчетливей мое презрение к нему прозвучало.
Он, однако, опередил и как отрезал:
- Нет!
Нагло так перебил, подлец, но только ожесточил меня этим. «Не на того напал», - думаю и опять:
- Вот…
- Нет! – прям-таки весело не дал он продолжить мне.
Тогда я пожал независимо плечами, сделал вид, будто ошибся комнатой и вышел вон. Хотелось, конечно, напоследок дверью хлопнуть, да так, чтобы штукатурка осыпалась, но решил, что это попахивает моветоном. Нет, пусть знает, что не опущусь до него.
Все-таки вывел меня из себя он. Даже из головы вылетело, за коим чертом поперся к нему.
Что-нибудь о тюрьме и разлуке,
Со слезою и пеной у рта.
Кострома ли, Великие Луки -
Но в застолье в чести Воркута.
Это песни о том, как по справке
Сын седым воротился домой.
Пил у Нинки и плакал у Клавки -
Ах ты, Господи Боже ты мой!
Наша станция, как на ладони.
Шепелявит свое водосток.
О разлуке поют на перроне.
Хулиганов везут на восток.
День-деньской колесят по отчизне
Люди, хлеб, стратегический груз.
Что-нибудь о загубленной жизни -
У меня невзыскательный вкус.
Выйди осенью в чистое поле,
Ветром родины лоб остуди.
Жаркой розой глоток алкоголя
Разворачивается в груди.
Кружит ночь из семейства вороньих.
Расстояния свищут в кулак.
Для отечества нет посторонних,
Нет, и все тут - и дышится так,
Будто пасмурным утром проснулся -
Загремели, баланду внесли, -
От дурацких надежд отмахнулся,
И в исподнем ведут, а вдали -
Пруд, покрытый гусиною кожей,
Семафор через силу горит,
Сеет дождь, и небритый прохожий
Сам с собой на ходу говорит.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
