Мир одеял разрушен сном,
Но в чьем-то напряженном взоре,
Маячит в сумраке ночном,
Окном разрезанное море. (с)
Февраль.
- Мама, ты видела море?
- Очень давно, когда мне было восемнадцать.
- А какое оно? Такое как на картинке в той книжке, что подарил мне дядя Женя?
- Нет, оно намного красивее. А почему ты спрашиваешь, хороший мой?
- Мне очень часто снится море, только оно совсем не живое, как на картинке. Я очень хочу его увидеть.
- Еще увидишь, не переживай, пей молоко и ложись спать.
- Уже иду. Мам, а море доброе?
- Ну, как тебе сказать, оно разное. Море бывает очень-очень синим, бывает веселым и зеленым, а ночью, море одевает черное платье с белой бахромой шума у самого берега. Когда у моря хорошее настроение, оно ласкает волнами радостных отдыхающих, а когда сердится, то может обрушить свой гнев на острые темные камни. Море живое.
- А мы поедем к морю на летних каникулах?
Женщина вздохнула:
- Нет, в этом году не получится, ты же сам видишь, папа не может найти работу, я болею. Но однажды, ты обязательно увидишь море. Ты бросишь в него монетку….
- Монетку? Какую?
- Ну, хотя бы вот эту.
Женщина протянула малышу лежавший в вазочке медяк:
- Вот бросишь ее в воду, и море вынесет на берег сверкающую жемчужину из восточной сказки. Оно спрячет жемчуг среди камней, а когда ты найдешь его, то всемогущий морской волшебник, исполнит твое самое сокровенное желание. Чего ты хочешь?
Мальчик вздохнул и пожал плечами:
- Сейчас, я больше всего хочу увидеть море.
Вытерев руки о фартук, женщина погладила сына по голове:
- Ты у меня уже совсем большой, в каком же ты классе, дружок? В девятом?
Малыш засмеялся:
- Нет, во втором!
- Ну, все, иди спать, а то завтра в школу.
Зайдя к себе в комнату, мальчик взял в руки книжку. Глядя на маленькую картинку, он улыбнулся и, спрятав книгу под подушку, прошептал:
- Я обязательно приду к тебе. Скоро, очень скоро.
Ноябрь. Десять лет спустя.
Сквозь холод и зной
Он шел на запах моря.
- Командир, вернулась разведка, эти сволочи готовят вылазку ночью.
- Черт! Я же говорил! Федорова ко мне, живо!
К командиру подбежал рядовой:
- Михалыч, вызывал?
- Слушай меня внимательно. Через два часа солнце начнет садиться, из-за горного хребта на нашей стороне будет темнеть быстрее, так что время есть. Проберешься к отряду Агафонова и передашь вот это.
Командир протянул бойцу конверт:
- Передашь и сразу назад, у меня сейчас каждый боец на вес золота. Понял?
- Так точно!
Посмотрев в глаза подчиненного, командир несколько смутился и спросил:
- Как мать, пишет?
- Последнее письмо получил еще на базе. Болеет мать, не ходит почти. Соседи помогают, конечно, но все равно…..
- Тебе еще сколько осталось?
- Семь месяцев.
- Ну, ладно, иди собирайся и бегом к Агафонову. Только тенью, осторожно.
Федоров медлил:
- Командир, а что там, за перевалом? Что это за шум?
Офицер строго посмотрел на парня:
- За перевалом враг, Саша. Враг и море.
- Море?
- Ну, да.
- А я вот, никогда не видел моря, представляете?
Мужчина улыбнулся:
- Нет, не представляю. Эх ты, деревенщина. Вот закончим операцию, тогда и увидишь. Все, свободен. Одна нога здесь, другая там.
Перевал. Три часа спустя.
Чье-то судно с ветром борется у мыса…..
- Значит ночью. Гадство! А тебя, зачем прислали?
- Так ведь рация испорчена. Да и выходить в эфир сейчас опасно.
- Ха, умный какой, это я и без тебя знаю.
- Товарищ капитан, мне возвращаться надо. Михалыч приказал…..
- Да-да, валяй. Вдоль перевала крадись тенью, не спокойно там. Иди.
Перевал. Тридцать минут спустя.
Неужели за этим перевалом море? Так близко! Эх, мне бы только одним глазком взглянуть и сразу к нашим. Только посмотреть и бросить монетку. Может и правда желание исполнится. Пусть бы мама выздоровела. А про волшебный жемчуг, это все сказки. Конечно сказки.
И ведь никто не узнает. Тут вот и тропинка как раз. Я ведь только посмотрю……
Перевал. Двадцать минут спустя.
Такая синяя, немыслимая даль…
Его сердце отчаянно колотилось в предвкушении долгожданной встречи. До вершины осталось преодолеть всего несколько шагов.
Обогнув торчащий монументом валун, он приблизился к неглубокой расщелине и, осторожно, выглянул из-за скалы.
Боже! Какое ты большое и красивое. Ты необъятное и живое! И как бушуешь, настоящий шторм!
Из нагрудного кармана он достал платок и, развернув его, достал пожелтевшую старую монетку, ту самую, что дала ему мама в детстве.
Теперь, до моря было рукой подать и, размахнувшись, он бросил монетку в воду.
Наверное, нет, точно, это самое красивое и величественное, что я видел в своей жизни. Ах, да, желание. Пусть мама поправится и живет долго-долго, а когда я вернусь домой, то обязательно увезу ее из деревни. Я построю дом, и всегда буду жить у моря.
Собираясь спускаться, он решил еще разок взглянуть на бушующую стихию. Волны набрасывались на скалы с яростью, выплескивая пенную злость, глубоко на вражеский берег. Неожиданно, с левой стороны, среди скал, он увидел странный блеск.
Нет, не может быть! Это.. но… море дарит мне жемчуг! Значит желание исполнится!
Он выбрался из расщелины и, глядя на манящий блеск, в полный рост встал над перевалом. Он улыбался.
По-детски наивно радуясь исполнению своей мечты, он слушал грохот беснующихся волн.
Саша Федоров не слышал, как раздался сухой щелчок, как блеск сказочного жемчуга сменился кровавой смертельной вспышкой и снайперская пуля, ворвавшись в тело, пробила сердце искреннего мечтателя. Его тело рухнуло вниз, к самому морю. Такому синему-синему, такому долгожданному.
Посылаю тебе безымянный прощальный поклон,
С берегов неизвестно каких, да тебе и не важно.
О Ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества,
Теченьем времени превечный,
Без лиц, в трех лицах Божества!
Дух всюду Сущий и Единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто все Cобою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем - Бог!
Измерить океан глубокий,
Cочесть пески, лучи планет
Xотя и мог бы ум высокий, -
Тебе числа и меры нет!
Не могут духи просвещенны,
От света Твоего рожденны,
Исследовать судеб Твоих:
Лишь мысль к Тебе взнестись дерзает, -
В Твоем величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг.
Хаоса бытность довременну
Из бездн Ты вечности воззвал,
А вечность, прежде век рожденну,
В Cебе Cамом Ты основал:
Cебя Cобою составляя,
Cобою из Cебя сияя,
Ты свет, откуда свет истек.
Cоздавый все единым Словом,
В твореньи простираясь новом,
Ты был, Ты есть, Ты будешь ввек!
Ты цепь существ в Cебе вмещаешь,
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь.
Как искры сыплются, стремятся,
Так солнцы от Тебя родятся;
Как в мразный, ясный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вертятся, зыблются, сияют, -
Так звезды в безднах под Тобой.
Светил возженных миллионы
В неизмеримости текут,
Твои они творят законы,
Лучи животворящи льют.
Но огненны сии лампады,
Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипяший сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры -
Перед Тобой - как нощь пред днем.
Как капля в море опущенна,
Вся твердь перед Тобой сия.
Но что мной зримая вселенна?
И что перед Тобою я?
В воздушном океане оном,
Миры умножа миллионом
Стократ других миров, - и то,
Когда дерзну сравнить с Тобою,
Лишь будет точкою одною:
А я перед Тобой - ничто!
Ничто! - Но Ты во мне сияешь
Величеством Твоих доброт;
Во мне Себя изображаешь,
Как солнце в малой капле вод.
Ничто! - Но жизнь я ощущаю,
Несытым некаким летаю
Всегда пареньем в высоты;
Тебя душа моя быть чает,
Вникает, мыслит, рассуждает:
Я есмь - конечно есть и Ты!
Ты есть! - Природы чин вещает,
Гласит мое мне сердце то,
Меня мой разум уверяет,
Ты есть - и я уж не ничто!
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей Ты телесных,
Где начал Ты духов небесных
И цепь существ связал всех мной.
Я связь миров повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь - я раб - я червь - я бог!
Но, будучи я столь чудесен,
Отколе происшел? - безвестен;
А сам собой я быть не мог.
Твое созданье я, Создатель!
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ Податель,
Душа души моей и Царь!
Твоей то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! - в бессмертие Твое.
Неизъяснимый, непостижный!
Я знаю, что души моей
Воображении бессильны
И тени начертать Твоей;
Но если славословить должно,
То слабым смертным невозможно
Тебя ничем иным почтить,
Как им к Тебе лишь возвышаться,
В безмерной радости теряться
И благодарны слезы лить.
1780 - 1784
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
