В конце 90-х г. г. я работал в крупной фирме по изготовлению и установке металлических дверей. Ездил по клиентам, замерял дверные проёмы, составлял договора и брал предоплату. Люди часто попадались интересные, неординарные, были даже служители церкви. Но речь не об этом.
Как-то приехал я к заказчику минут на пятнадцать раньше назначенного времени. Позвонил. Открыла девушка. Представился, и она пригласила войти. Мы прошли на кухню. Тогда редко приходилось бывать в квартирах, отделанных по высшему классу, как тогда говорили, - с евроремонтом. Выяснилось, что муж будет с минуты на минуту. В комнате заплакал ребёнок, и молодая мама ушла к нему.
Я сидел и любовался на какой-то совершенно невероятный гарнитур, мойку, смесители. Потолок был натяжной, многоуровневый, со спотами. А на никогда прежде мною невиданной плите закипало молоко. Я позвал молодую маму, так как даже не знал, какую ручку крутануть, чтобы прекратить процесс. Она замешкалась, потом подбежала, выключила плиту и, улыбаясь, стёрла остатки молока.
Через несколько минут пришёл муж. Всё было, как обычно: разговор, замер, договор, предоплата. Он заказал одну из самых дорогих дверей с итальянскими замками и зеркалом.
Но молоко-то убежало…
Штрихи и точки нотного письма.
Кленовый лист на стареньком пюпитре.
Идет смычок, и слышится зима.
Ртом горьким улыбнись и слезы вытри,
Здесь осень музицирует сама.
Играй, октябрь, зажмурься, не дыши.
Вольно мне было музыке не верить,
Кощунствовать, угрюмо браконьерить
В скрипичном заповеднике души.
Вольно мне очутиться на краю
И музыку, наперсницу мою, -
Все тридцать три широких оборота -
Уродовать семьюдестью восьмью
Вращениями хриплого фокстрота.
Условимся о гибели молчать.
В застолье нету места укоризне
И жалости. Мне скоро двадцать пять,
Мне по карману праздник этой жизни.
Холодные созвездия горят.
Глухого мирозданья не корят
Остывшие Ока, Шексна и Припять.
Поэтому я предлагаю выпить
За жизнь с листа и веру наугад.
За трепет барабанных перепонок.
В последний день, когда меня спросонок
По имени окликнут в тишине,
Неведомый пробудится ребенок
И втайне затоскует обо мне.
Условимся о гибели молчок.
Нам вечность беззаботная не светит.
А если кто и выронит смычок,
То музыка сама себе ответит.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
