В конце 90-х г. г. я работал в крупной фирме по изготовлению и установке металлических дверей. Ездил по клиентам, замерял дверные проёмы, составлял договора и брал предоплату. Люди часто попадались интересные, неординарные, были даже служители церкви. Но речь не об этом.
Как-то приехал я к заказчику минут на пятнадцать раньше назначенного времени. Позвонил. Открыла девушка. Представился, и она пригласила войти. Мы прошли на кухню. Тогда редко приходилось бывать в квартирах, отделанных по высшему классу, как тогда говорили, - с евроремонтом. Выяснилось, что муж будет с минуты на минуту. В комнате заплакал ребёнок, и молодая мама ушла к нему.
Я сидел и любовался на какой-то совершенно невероятный гарнитур, мойку, смесители. Потолок был натяжной, многоуровневый, со спотами. А на никогда прежде мною невиданной плите закипало молоко. Я позвал молодую маму, так как даже не знал, какую ручку крутануть, чтобы прекратить процесс. Она замешкалась, потом подбежала, выключила плиту и, улыбаясь, стёрла остатки молока.
Через несколько минут пришёл муж. Всё было, как обычно: разговор, замер, договор, предоплата. Он заказал одну из самых дорогих дверей с итальянскими замками и зеркалом.
Но молоко-то убежало…
Предчувствиям не верю, и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет:
Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.
II
Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом,-
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
III
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.
Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
