Там патефон, хрипя и охая,
Поёт, но вечер помню плохо я,
И только дивная мелодия
Звучит в Измайловском саду
Баяна жалобными всхлипами
Под распустившимися липами,
И в солнце-клёш по новой моде я
С тобой без зонтика иду!
И барабанят капли звонкие,
И промокает платье тонкое,
И счастье, каблучками цокая,
Роняет туфли на ходу,
И босиком бежит по лужицам,
И над скамеечками кружится,
Как эта Лунная рапсодия
В том незапамятном году…
Сердце бьёт в эрогенную зону
чем-то вроде копыта коня.
Человечество верит Кобзону
и считает химерой меня.
Дозвониться почти невозможно,
наконец дозвонился — и что? —
говорит, что уходит, безбожно
врёт, что даже надела пальто.
Я бы мог ей сказать: «Балаболка,
он же видео — мой телефон,
на тебе голубая футболка
и едва различимый капрон».
Я бы мог, но не буду, не стану,
я теперь никого не виню,
бередит смехотворную рану
сердце — выскочка, дрянь, парвеню.
Сердце глупое. Гиблая зона.
Я мотаю пожизненный срок
на резиновый шнур телефона
и свищу в деревянный свисток,
я играю протяжную тему,
я играю, попробуй прерви,
о любви и презрении к телу,
характерном для нашей любви.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
