Некто Никонов вздумал узнать в чем смысл его жизни. Настырен он был, как сорок тысяч шексперовских братьев, и через протекцию оказался вскоре лицом к лицу с донельзя продвинутым гуру.
- Так, мол, и так, - говорит Никонов, - желаю узнать: тварь я дрожащая или какая-никакая идея во мне теплится.
Гуру в ответ:
- О! – и молчок.
Стоят они друг против друга и ни гу-гу.
Час, наверно, стояли так. Не выдержал Никонов, кашлянул.
Гуру взглянул на него укоризненно и снова:
- О!
Потом вздохнул и прибавил устало:
- Передача состоялась.
Что тут скажешь?
Ушел от него вроде не солоно хлебавши Никонов. Не возымел он ответа на свой вопрос, зато по здравому рассуждению проникся величавостью наставника, да так, что сам, чуть кто потом брякнет глупость в его присутствии, уронит с важным видом:
- О! – и застынет соляным столбом.
Как ни крути, не впустую прошло общенье с учителем.
Бессмысленное, злобное, зимой
безлиственное, стадии угля
достигнувшее колером, самой
природой предназначенное для
отчаянья, - которого объем
никак не калькулируется, - но
в слепом повиновении своем
уже переборщившее, оно,
ушедшее корнями в перегной
из собственных же листьев и во тьму -
вершиною, стоит передо мной,
как символ всепогодности, к чему
никто не призывал нас, несмотря
на то, что всем нам свойственна пора,
когда различья делаются зря
для солнца, для звезды, для топора.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
