Некто Никонов вздумал узнать в чем смысл его жизни. Настырен он был, как сорок тысяч шексперовских братьев, и через протекцию оказался вскоре лицом к лицу с донельзя продвинутым гуру.
- Так, мол, и так, - говорит Никонов, - желаю узнать: тварь я дрожащая или какая-никакая идея во мне теплится.
Гуру в ответ:
- О! – и молчок.
Стоят они друг против друга и ни гу-гу.
Час, наверно, стояли так. Не выдержал Никонов, кашлянул.
Гуру взглянул на него укоризненно и снова:
- О!
Потом вздохнул и прибавил устало:
- Передача состоялась.
Что тут скажешь?
Ушел от него вроде не солоно хлебавши Никонов. Не возымел он ответа на свой вопрос, зато по здравому рассуждению проникся величавостью наставника, да так, что сам, чуть кто потом брякнет глупость в его присутствии, уронит с важным видом:
- О! – и застынет соляным столбом.
Как ни крути, не впустую прошло общенье с учителем.
О, знал бы я, что так бывает,
Когда пускался на дебют,
Что строчки с кровью - убивают,
Нахлынут горлом и убьют!
От шуток с этой подоплекой
Я б отказался наотрез.
Начало было так далеко,
Так робок первый интерес.
Но старость - это Рим, который
Взамен турусов и колес
Не читки требует с актера,
А полной гибели всерьез.
Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.
1932
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
