Незнакомый мальчишка с обструганной кое-как палкой в руке вырос точно из-под земли.
Переступив границу двора, он крадучись шагнул раз-другой и настороженно замер, подозрительно зыркнув по сторонам.
На щуплого Стасика внимания он не обратил, и тот с независимым видом беспрепятственно обошел его поодаль. Однако, зайдя незваному пришельцу за спину, Стасик стремительно развернулся и, крикнув, что есть мочи:
- Ребя! – изготовился тотчас к драке.
Захваченный криком врасплох мальчишка промешкал самую малость, но этого хватило, чтобы откуда ни возьмись набежали сотоварищи преградившего ему путь к отступлению шпингалета. Так что, не успел незнакомец глазом моргнуть, как уже стоял в окружении ликующих недругов.
Воодушевление их не знало пределов. Тем не менее, никто из них толком не понимал, что делать с пленным чужаком. Непростую задачу разрешил Юрка Самойлов.
- Ша! – скомандовал он. – У меня поединок с ним на мечах будет.
Чужака не пришлось уговаривать. В знак согласия он поднял вверх свою палку, мальчишки расступились, и поединок начался.
Продолжался он недолго. Юрка изловчился и ткнул противника в живот, после чего опустил оружие и выпрямился, удивительным образом вроде как став гораздо выше.
Чужак опустил понуро голову и, не сказав ни слова, уныло побрел к выходу со двора. Никому в голову не пришло задерживать его. Только крепыш Вадик погрозил вслед пришельцу кулаком и пробурчал:
- Надавать бы ему еще по шее, чтобы не шнырял, где попало.
Это была очевидная глупость, и Юрка пропустил ее мимо ушей, да и другие мальчишки сделали то же самое.
Неправо о стекле те думают, Шувалов,
Которые стекло чтут ниже минералов.
Ломоносов
Солдат пришел к себе домой -
Считает барыши:
"Ну, будем сыты мы с тобой -
И мы, и малыши.
Семь тысяч. Целый капитал
Мне здорово везло:
Сегодня в соль я подмешал
Толченое стекло".
Жена вскричала: "Боже мой!
Убийца ты и зверь!
Ведь это хуже, чем разбой,
Они помрут теперь".
Солдат в ответ: "Мы все помрем,
Я зла им не хочу -
Сходи-ка в церковь вечерком,
Поставь за них свечу".
Поел и в чайную пошел,
Что прежде звали "Рай",
О коммунизме речь повел
И пил советский чай.
Прошло три дня, и стал солдат
Невесел и молчит.
Уж капиталу он не рад,
Барыш не веселит.
А в полночь сделалось черно
Солдатское жилье,
Стучало крыльями в окно,
Слетаясь, воронье.
По крыше скачут и кричат,
Проснулась детвора,
Жена вздыхала, лишь солдат
Спал крепко до утра.
В то утро встал он позже всех,
Был сумрачен и зол.
Жена, замаливая грех,
Стучала лбом о пол.
"Ты б на денек,- сказал он ей,-
Поехала в село.
Мне надоело - сто чертей!-
Проклятое стекло".
Жена уехала, а он
К окну с цигаркой сел.
Вдруг слышит похоронный звон,
Затрясся, побелел.
Семь кляч влачат по мостовой
Дощатых семь гробов.
В окно несется бабий вой
И говор мужиков.
- Кого хоронишь, Константин?
- Да Глашу вот, сестру -
В четверг вернулась с имянин
И померла к утру.
У Николая помер тесть,
Клим помер и Фома,
А что такое за болесть -
Не приложу ума.
Настала ночь. Взошла луна,
Солдат ложится спать,
Как гроб тверда и холодна
Двуспальная кровать.
И вдруг ... иль это только сон?-
Идет вороний поп,
За ним огромных семь ворон
Несут стеклянный гроб.
Вошли и встали по стенам,
Сгустилась сразу мгла,
"Брысь, нечисть! В жизни не продам
Толченого стекла".
Но поздно, замер стон у губ,
Семь раз прокаркал поп.
И семь ворон подняли труп
И положили в гроб.
И отнесли его в овраг,
И бросили туда,
В гнилую топь, в зловонный мрак,
До Страшного суда.
1919
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
