Орест и Пилад, Холмс и Ватсон, Пушкин и Пущин… Имена-то какие! Каждое чем-нибудь прославлено. Да и в товариществе эти люди толк понимали. Больше скажу, житейская мелочность никогда им глаза не застила, и
рациональная примитивность дней нынешних блистала в них своим отсутствием.
Услышится слово дружба сегодня, сразу на ум знакомая всем поговорка лезет. Беда ключевое в ней слово. Мол, грянут невзгоды и разом всё на свои места станет. Как будто радость или удача оселки хуже. Зря народная мудрость уделяет подобным реалиям мало внимания.
Расскажу поэтому про Зимина с Ванином. Работали эти одногодки вместе в одном учреждении и средь коллег слыли не разлей вода. Но вот незадача, Ванин вдруг на повышенье пошел и сделался в одночасье начальником над приятелем.
А через день возникает в его кабинете Зимин и с порога, как обухом по голове, заявляет с горечью:
- Нормально так меня ты обставил.
Ванин испрямился в кресле и ни гу-гу.
- Молчишь?! – возмутился Зимин. – Вроде как ты ни бум-бум?!
- По делу давай.
- Я о том же? Пока ничего плохого ты мне не сделал, правда, но я-то все равно напрягся.
- И что? – удивился Ванин.
Вместо ответа Зимин бац и кладет с торжественным видом перед ним заявление об уходе по собственному желанию.
Ванин озадачено прочел его и поинтересовался:
- Суть бумаги я понял, но смысл у нее какой?
- Как там и что там – дело десятое, - с неприступным видом ответствовал Зимин, - а я прошу быть теперь со мной на официальной ноге.
Вздохнул Ванин и спрашивает:
- Хорошо подумал?
- А то! – с достоинством подтвердил Зимин и ожесточенно прибавил. – Еще есть места, где ценят настоящих специалистов.
- Ясно, - отрезал Ванин, ожесточаясь в свой черед, - буду интерпретировать свои мысли в соответствии с твоими предположениями, - и с этими словами накладывает на заявлении резолюцию: «Не возражаю».
После чего отношения их пресеклись напрочь. Правда, потом чуть представится случай узнать, как живется отставному приятелю, любопытство вмиг пробуждалось. Ну, да как без этого!
Еще не осень - так, едва-едва.
Ни опыта еще, ни мастерства.
Она еще разучивает гаммы.
Не вставлены еще вторые рамы,
и тополя бульвара за окном
еще монументальны, как скульптура.
Еще упруга их мускулатура,
но день-другой -
и все пойдет на спад,
проявится осенняя натура,
и, предваряя близкий листопад,
листва зашелестит, как партитура,
и дождь забарабанит невпопад
по клавишам,
и вся клавиатура
пойдет плясать под музыку дождя.
Но стихнет,
и немного погодя,
наклонностей опасных не скрывая,
бегом-бегом
по линии трамвая
помчится лист опавший,
отрывая
тройное сальто,
словно акробат.
И надпись 'Осторожно, листопад!',
неясную тревогу вызывая,
раскачиваться будет,
как набат,
внезапно загудевший на пожаре.
И тут мы впрямь увидим на бульваре
столбы огня.
Там будут листья жечь.
А листья будут падать,
будут падать,
и ровный звук,
таящийся в листве,
напомнит о прямом своем родстве
с известною шопеновской сонатой.
И тем не мене,
листья будут жечь.
Но дождик уже реже будет течь,
и листья будут медленней кружиться,
пока бульвар и вовсе обнажится,
и мы за ним увидим в глубине
фонарь
у театрального подъезда
на противоположной стороне,
и белый лист афиши на стене,
и профиль музыканта на афише.
И мы особо выделим слова,
где речь идет о нынешнем концерте
фортепианной музыки,
и в центре
стоит - ШОПЕН, СОНАТА No. 2.
И словно бы сквозь сон,
едва-едва
коснутся нас начальные аккорды
шопеновского траурного марша
и станут отдаляться,
повторяясь
вдали,
как позывные декабря.
И матовая лампа фонаря
затеплится свечением несмелым
и высветит афишу на стене.
Но тут уже повалит белым-белым,
повалит густо-густо
белым-белым,
но это уже - в полной тишине.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
