Следующей ночью в голову писателя приходили самые неожиданные фантазии, его воображение ему рисовало полное безумие.
Он по прежнему находился под впечатлением, от того что произошло сегодня. Он мечтал о Рите еще больше, и его фантазии-мечты уносили его очень далеко.
Девушка Рита ему теперь казалась такая сложная, и очень холодная.
Мастер ждал ее и этой ночью, но на него свалилась страшная апатия, и полное безразличие ко всему. Он грезил о любимой девушке вновь, она стала его музой,посетившей его, унесла на крыльях любви в его живую фантазию.
Рита вдруг на какое то мгновение превратилась в совершенно другую девушку, и безумная мечта писателя нарисовала следующую картину в его воображении.
Его милая и ненаглядная Рита, была теперь рядом, она пришла к нему на свидание, на ту самую платформу, на которой они расстались днем, в этот солнечный июльский день.
Вокруг не было никого, кто бы мог им помешать.
Рита желала теперь только одного, а Мастер жадно раздевал ее своим взглядом, едва сдерживая свое желание любить девушку.
Теперь она сходила с ума от похоти. Эта совсем незнакомая девушка Рита подошла к ограждению платформы, и стала на него своими стройными ножками в ярко-красных туфлях,кроме туфель и белья на ней не было больше ничего.
Потом она запрокинула вниз голову, и показала себя всю, на радость герою.
Мастер подошел к ней сзади и стянул с нее трусы.
Он раздвинул ноги девушке, и вошел в нее сзади, Мастер сделал это с таким удовольствием, что наша красавица, получила максимальное наслаждение. Она изнемогала от этих новых, еще не знакомых ей ощущений внутри ее.
Мастер любил девушку, и крепко сжимал в своих объятиях, он нежно ласкал ее шею, целовал ее ушки, и шептал ей глупости, беря и входя в нее снова и снова.
Рита кончала несколько раз подряд, она перевалилась через ограждение всем своим телом, и тяжело дышала, испытывая очередной оргазм за оргазмом.
Она стонала, и хотела еще и еще, пребывая в объятиях любимого в полном экстазе.
А Мастер продолжал любить ее, и делал это с таким огромным желанием, вставляя ей по полной программе.
Девушка отдавалась ему вся без остатка, ее охватывала любовная страстная нега, и она чувствовала себя превосходно, трепетала от счастья, в руках умелого и опытного мужчины.
Они страстно ласкали друг друга, кончили почти одновременно, оказавшись уже на небесах. Рита была счастливой и довольной как никогда прежде, от того что ей доставили такое удовольствие, она просто сияла.
Мастер улетал и улетал в своей фантазии очень далеко, ему теперь чудилось, что его ненаглядная, обнаженная и очень красивая, зашла в его комнату.
Она встала перед ним на колени, и принялась делать минет, Рита делала это так волшебно, словно делала минет в последний раз, от этого внеземного наслаждения, Мастер погрузился еще сильнее в свои фантазии.
В этих безумных фантазиях о любимой прошла вся ночь писателя, его воображение снова и снова рисовала его любимую девушку Риту, но уже под самое утро, он не смог больше бороться со сном, и все таки заснул, представляя в своих объятиях любимую женщину.
Я посетил тебя, пленительная сень,
Не в дни веселые живительного Мая,
Когда, зелеными ветвями помавая,
Манишь ты путника в свою густую тень;
Когда ты веешь ароматом
Тобою бережно взлелеянных цветов:
Под очарованный твой кров
Замедлил я моим возвратом.
В осенней наготе стояли дерева
И неприветливо чернели;
Хрустела под ногой замерзлая трава,
И листья мертвые, волнуяся, шумели.
С прохладой резкою дышал
В лицо мне запах увяданья;
Но не весеннего убранства я искал,
А прошлых лет воспоминанья.
Душой задумчивый, медлительно я шел
С годов младенческих знакомыми тропами;
Художник опытный их некогда провел.
Увы, рука его изглажена годами!
Стези заглохшие, мечтаешь, пешеход
Случайно протоптал. Сошел я в дол заветный,
Дол, первых дум моих лелеятель приветный!
Пруда знакомого искал красивых вод,
Искал прыгучих вод мне памятной каскады:
Там, думал я, к душе моей
Толпою полетят виденья прежних дней...
Вотще! лишенные хранительной преграды,
Далече воды утекли,
Их ложе поросло травою,
Приют хозяйственный в нем улья обрели,
И легкая тропа исчезла предо мною.
Ни в чем знакомого мой взор не обретал!
Но вот, по-прежнему, лесистым косогором,
Дорожка смелая ведет меня... обвал
Вдруг поглотил ее... Я стал
И глубь нежданную измерил грустным взором.
С недоумением искал другой тропы.
Иду я: где беседка тлеет,
И в прахе перед ней лежат ее столпы,
Где остов мостика дряхлеет.
И ты, величественный грот,
Тяжело-каменный, постигнут разрушеньем
И угрожаешь уж паденьем,
Бывало, в летний зной прохлады полный свод!
Что ж? пусть минувшее минуло сном летучим!
Еще прекрасен ты, заглохший Элизей.
И обаянием могучим
Исполнен для души моей.
Тот не был мыслию, тот не был сердцем хладен,
Кто, безымянной неги жаден,
Их своенравный бег тропам сим указал,
Кто, преклоняя слух к таинственному шуму
Сих кленов, сих дубов, в душе своей питал
Ему сочувственную думу.
Давно кругом меня о нем умолкнул слух,
Прияла прах его далекая могила,
Мне память образа его не сохранила,
Но здесь еще живет его доступный дух;
Здесь, друг мечтанья и природы,
Я познаю его вполне:
Он вдохновением волнуется во мне,
Он славить мне велит леса, долины, воды;
Он убедительно пророчит мне страну,
Где я наследую несрочную весну,
Где разрушения следов я не примечу,
Где в сладостной сени невянущих дубров,
У нескудеющих ручьев,
Я тень священную мне встречу.
1834
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
