Этой звездной ночью Андрей Мастер замечтался, как обычно только о ней, как и все последние дни и ночи.
Любовницы по прежнему иногда посещали его, но в последнее время он совсем потерял интерес к другим женщинам.
Он знал что его любимая Рита придет этой ночью, он чувствовал и предвкушал это, ту самую, самую из всех представительниц прекрасного пола.
В своих мечтах он улетал очень далеко, Мастер представлял любимую, она ему казалась повсюду. Воображение писателя снова и снова било через край и он повторял вновь и вновь:
-Да, да, только она, только ее я сейчас хочу.
Он мечтал о ней и вдохновлялся только от нее.
Маргарита пришла к нему в гости около часа ночи. Когда она вошла в его комнату Андрей испытал такое чувство ни с чем не сравнимое.
Она сразу стала раздеваться и сняла с себя все, даже трусы и белые колготки которые он одела впервые специально для него.
Маргарита разлеглась в мягком кресле и раздвинула свои стройные ноги Богини, и показала все, она умоляла:
-Ну что ты смотришь? Ты любишь меня? Я хочу тебя!
Мастер рассматривал свою подругу с удовольствием, глядя ей прямо в глаза:
-Ты просто сумасшедшая!
Он подошел к Маргарите и стал перед ней на колени. Мастер припал к ее коленям, широко раздвинул ноги красавице, и стал целовать ее там, от чего подруга слегка всхлипнула.
Он жадно ласкал ее, от этого любимая улетела далеко и трепетала:
-Да, да мой милый я вся твоя.
Мастер довел девушку до оргазма. Уже давно он не имел Маргариту, так как она к нему больше не приходила, а теперь она сама шептала еле слышно:
-Милый, я хочу тебя, возьми меня!
Мастер не смел ей отказывать:
-Да моя дорогая, конечно да!
Маргарита изнемогала от желания, она больше не могла без этого, и ее безумная похоть голодной самочки передалось Мастеру, и он вошел в нее.
Мастер любил Маргариту очень осторожно, и нежно.
Девушка от этого просто сходила с ума.
Этой звездной ночью они проделывали настоящие чудеса. Мастер имел ее, и ласкал нежно повсюду.
Юное тело Маргариты было восхитительно, ее грудь, ее бедра и стройные ноги просто сводили с ума, и Мастер с удовольствием ласкал ее там, и хотел наслаждаться всем этим всегда, а не только ночью.
Мастер прекрасно знал, что на рассвете они снова расстанутся, и его Рита вернется к себе домой.
Когда они лежали молча на диване, после бурно проведенной ночи любви, он мечтал только об одном, проводить подругу домой в Колпино.
-Сегодня я хочу сам тебя одеть,нарядить и проводить тебя.
Рита и сама этого хотела:
-Хорошо милый, поухаживай за мной.
Мастер принялся искать по комнате белье любимой девушки, потом стал ее одевать.
Он одел на нее белые трусики при этом продолжая ласкать любимую. Он улыбался и смотрел на Маргариту влюбленными глазами, а довольная подруга улыбалась ему.
Затем Мастер нашел на полу бюстгальтер надел его на груди любимой и застегнул его на спине у девушки. Тоже он проделал с блузкой, застегнув пуговицы одну за одной, по прежнему смотря на Риту влюбленными глазами, и последней он натянул на девушку короткую юбчонку и поинтересовался:
-Ну что все правильно милая моя?
Девушка радостно отвечала:
-Да все правильно, ты профессионал...
Он взял ненаглядную за руку и вышел с нею из комнаты в коридор, там одел на девушку шарфик и пальто, затем оделся и сам.
Они вышли из квартиры, спустились по лестнице и вышли на улицу и пошли гулять в сторону автобусной остановки.
Придя на остановку Мастер зажал свою любимую девушку Маргариту и нежно стал целовать в губы, и шептать ей на ушко слова любви.
Он засунул руку ей под юбчонку и ласкал ее там.
Девушка была очень счастлива и спросила:
-Милый, почему ты не всегда такой? Ты бываешь таким разным, почему?
Мастер не знал что ей ответить, поэтому признался:
-Я такой, какой я есть.
Этим ранним утром, они ждали первого автобуса на Колпино, целовались стоя на остановке, шепча друг друга слова любви.
Мастер посадил Маргариту в автобус, попрощался с любимой, он желал только одного, что бы эта девушка снова и снова была рядом с ним, и никогда больше с нею не расставаться, любить ее всегда.
Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями тёплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого,
шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали
всё пришедшее после.
Все мысли веков,
все мечты, все миры,
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей,
все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек,
все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей
дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали
верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей
и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды
ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
От шарканья по снегу
сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной
снежной гряды
Всё время незримо
входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге,
чрез эту же местность
Шло несколько ангелов
в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
– А кто вы такие? – спросила Мария.
– Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
– Всем вместе нельзя.
Подождите у входа.
Средь серой, как пепел,
предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет,
как пылинки золы,
Последние звёзды
сметал с небосвода.
И только волхвов
из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий,
в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени,
словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках,
немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья,
смотрела звезда Рождества.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
