Императрица,сейчас я спокоен как никогда, и могу писать Вам легко.
Тяжеловато незабываемая моя.
Так вышло что я полюбил Вас.
Моя самая большая слабость это красивые женщины.
А Вы самая красивая, никогда такую не встречал.
Поэтому я Вас люблю.
Я пытался забыть Вас.
Но ничего не выходит, все тщетно.
Мой мозг вычислил все варианты, и везде выходит игра окончена.
Я так и не узнал как Вы ко мне относитесь.
И никогда в такой ситуации еще не был.
Я думал что это такая игра.
Что все будет просто.
Разбуди меня среди ночи и спроси меня, кого я люблю?
Я без промедления скажу что Вас люблю.
Даже под дулом пистолета я не смог бы отказаться от Вас.
Предложили бы все деньги мира за Вас, я скажу нет.
Не нужна мне ни одна другая женщина, кроме Вас.
Может что то измениться, но сейчас это правда.
Надпись на виниловом проигрывателе:
-Я тебя люблю,- невозможно ничем стереть.
Это был такой порыв, шаг отчаяния, с ума я сошел похоже.
Долго не писал Вам, потому что ушел в творческий процесс.
Думал будет легче.
Много пишу, читаю стихи, пою,веду себя как абсолютно счастливый, но на сердце все иначе.
Вспоминаю постоянно один день.
Это то самый день, когда я услышал лежа в моей палате, какой то шум в коридоре.
Я вышел в коридор тогда и увидел как Вы пытаетесь успокоить своего пациента.
К сожалению не удержался, не люблю такие моменты, прокомментировал.
Вы тогда подошли ко мне и сказали:
-Прошу без комментариев.
И попросили меня, что бы я вернулся обратно в палату.
Говорят еще если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.
Планов много, благодаря Вам, жизнь моя перевернулась, я изменился.
Вы сделали для меня то что ни сделала ни одна женщина.
Предали мне уверенность в своих силах, я поверил в себя.
Это мне сейчас очень нравиться, хочу сделать невозможное и знаю что сделаю.
Юрка, как ты сейчас в Гренландии?
Юрка, в этом что-то неладное,
если в ужасе по снегам
скачет крови
живой стакан!
Страсть к убийству, как страсть к зачатию,
ослепленная и зловещая,
она нынче вопит: зайчатины!
Завтра взвоет о человечине...
Он лежал посреди страны,
он лежал, трепыхаясь слева,
словно серое сердце леса,
тишины.
Он лежал, синеву боков
он вздымал, он дышал пока еще,
как мучительный глаз,
моргающий,
на печальной щеке снегов.
Но внезапно, взметнувшись свечкой,
он возник,
и над лесом, над черной речкой
резанул
человечий
крик!
Звук был пронзительным и чистым, как
ультразвук
или как крик ребенка.
Я знал, что зайцы стонут. Но чтобы так?!
Это была нота жизни. Так кричат роженицы.
Так кричат перелески голые
и немые досель кусты,
так нам смерть прорезает голос
неизведанной чистоты.
Той природе, молчально-чудной,
роща, озеро ли, бревно —
им позволено слушать, чувствовать,
только голоса не дано.
Так кричат в последний и в первый.
Это жизнь, удаляясь, пела,
вылетая, как из силка,
в небосклоны и облака.
Это длилось мгновение,
мы окаменели,
как в остановившемся кинокадре.
Сапог бегущего завгара так и не коснулся земли.
Четыре черные дробинки, не долетев, вонзились
в воздух.
Он взглянул на нас. И — или это нам показалось
над горизонтальными мышцами бегуна, над
запекшимися шерстинками шеи блеснуло лицо.
Глаза были раскосы и широко расставлены, как
на фресках Дионисия.
Он взглянул изумленно и разгневанно.
Он парил.
Как бы слился с криком.
Он повис...
С искаженным и светлым ликом,
как у ангелов и певиц.
Длинноногий лесной архангел...
Плыл туман золотой к лесам.
"Охмуряет",— стрелявший схаркнул.
И беззвучно плакал пацан.
Возвращались в ночную пору.
Ветер рожу драл, как наждак.
Как багровые светофоры,
наши лица неслись во мрак.
1963
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
