Еду как-то поздним вечером в электричке. В вагоне только я и двое мужчин - оба напротив меня сидят. Видно, выпившие они, но не так, чтобы очень.
Один, щуплый и подобострастный, частит торопливо и чуть ли не шёпотом – разобрать ничего нельзя, другой весь вальяжный такой. Только первый умолкнет дух перевести, осанистый тут же через губу роняет:
- Розовые очки сними.
У меня дежавю случись. Причудился именитый естествоиспытатель, эдакий бойкий старичок с бородкой клинышком и неуемной жаждой познания.
Предстает перед ним однажды батюшка из какого-то тмутараканского прихода и говорит, мол, жена моя любимая умерла, хочу-де теперь увериться, что и с научной точки зрения сподобится мне встретиться с ней на небесах.
Ученому же кроме науки все другое трын-трава была, посему и привык он рубить правду матку. Ну и с размаху, нет, мол, никакого Бога и потустороннего мира тоже нет и дальше все в том же духе.
Батюшка убыл от него в расстроенных чувствах, а через день-другой взял и свел счеты с жизнью.
Узнав про это, прославленный физиолог страшно огорчился. Зарок даже дал себе не открывать глаза кому ни попадя на истинной положение дел в этом мире.
И правильно сделал! Какой уют в жизни без розовых очков? Никакой, и гармонии тоже в ней тогда нет.
Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!
Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.
Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.
Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.
Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело,
В очи, глянет запоздалый, но властительный испуг.
И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.
Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу — ты смеешься, эти взоры — два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
