Еду как-то поздним вечером в электричке. В вагоне только я и двое мужчин - оба напротив меня сидят. Видно, выпившие они, но не так, чтобы очень.
Один, щуплый и подобострастный, частит торопливо и чуть ли не шёпотом – разобрать ничего нельзя, другой весь вальяжный такой. Только первый умолкнет дух перевести, осанистый тут же через губу роняет:
- Розовые очки сними.
У меня дежавю случись. Причудился именитый естествоиспытатель, эдакий бойкий старичок с бородкой клинышком и неуемной жаждой познания.
Предстает перед ним однажды батюшка из какого-то тмутараканского прихода и говорит, мол, жена моя любимая умерла, хочу-де теперь увериться, что и с научной точки зрения сподобится мне встретиться с ней на небесах.
Ученому же кроме науки все другое трын-трава была, посему и привык он рубить правду матку. Ну и с размаху, нет, мол, никакого Бога и потустороннего мира тоже нет и дальше все в том же духе.
Батюшка убыл от него в расстроенных чувствах, а через день-другой взял и свел счеты с жизнью.
Узнав про это, прославленный физиолог страшно огорчился. Зарок даже дал себе не открывать глаза кому ни попадя на истинной положение дел в этом мире.
И правильно сделал! Какой уют в жизни без розовых очков? Никакой, и гармонии тоже в ней тогда нет.
Т. Зимина, прелестное дитя.
Мать – инженер, а батюшка – учетчик.
Я, впрочем, их не видел никогда.
Была невпечатлительна. Хотя
на ней женился пограничный летчик.
Но это было после. А беда
с ней раньше приключилась. У нее
был родственник. Какой-то из райкома.
С машиною. А предки жили врозь.
У них там было, видимо, свое.
Машина – это было незнакомо.
Ну, с этого там все и началось.
Она переживала. Но потом
дела пошли как будто на поправку.
Вдали маячил сумрачный грузин.
Но вдруг он угодил в казенный дом.
Она же – отдала себя прилавку
в большой галантерейный магазин.
Белье, одеколоны, полотно
– ей нравилась вся эта атмосфера,
секреты и поклонники подруг.
Прохожие таращатся в окно.
Вдали – Дом Офицеров. Офицеры,
как птицы, с массой пуговиц, вокруг.
Тот летчик, возвратившись из небес,
приветствовал ее за миловидность.
Он сделал из шампанского салют.
Замужество. Однако в ВВС
ужасно уважается невинность,
возводится в какой-то абсолют.
И этот род схоластики виной
тому, что она чуть не утопилась.
Нашла уж мост, но грянула зима.
Канал покрылся коркой ледяной.
И вновь она к прилавку торопилась.
Ресницы опушила бахрома.
На пепельные волосы струит
сияние неоновая люстра.
Весна – и у распахнутых дверей
поток из покупателей бурлит.
Она стоит и в сумрачное русло
глядит из-за белья, как Лорелей.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
