Императрица,
Ненаглядная моя.
Я представлял что Вы замужем,
Что скрывать теперь,
Вел себя очень аккуратно, осторожно,
Как агент КГБ.
Полная конспирология.
Но я и чувствовал Вас,
Когда Вы догадались,
Что я догадался,
Что Вы тоже любите меня,
Вы сразу менялись всегда,
Что бы я думал иначе.
Особенно это было явно в некоторые дни,
Когда Вы прятали от меня свои глаза.
И в тот день когда я все таки решился к Вам подойти,
Поговорить о личном.
Вы сначала были не против,
А потом спросили меня:
Что Вы от меня хотите?
Я наконец признался тогда:
Поговорить о личном.
Вы сразу резко отказали тогда мне.
Вот именно тогда я и понял,
Что что то тут не то.
Теперь полная ясность.
Но все равно даже сейчас я скажу Вам,
Я Вас люблю не смотря ни на что,
Люблю безумно,
Да так получилось,
Что тут поделаешь.
Не знаю я точно одного,
Как Вы ко мне относитесь.
Я могу только догадываться.
Если Вы любите меня,
То должны конечно сказать об этом,
Дать мне знать.
Или специально так делаете?
Что бы окончательно сошел с ума.
Теперь я знаю точно,
Что не смогу Вас забыть,
Что не откажусь от Вас никогда.
Время это доказывает.
От разлуки с Вами,
Чувства мои не проходят,
Никуда не деваются.
Вы все время в моем сердце,
Все время в моей голове.
Такая вот термоядерная любовь.
Я чувствую Вас,
Думаю только о Вас.
Мечтаю о Вас.
Представляю что ласкаю Вас,
И сейчас и тогда,
Представляю что и Вы тоже любите меня.
Обнимаете и целуете.
Все время находитесь в моих объятиях.
Это просто не реально,
Но факт.
Долетит мой ковёр-самолёт
из заморских краев корабельных,
и отечества зад наперёд —
как накатит, аж слёзы на бельмах.
И, с таможней разделавшись враз,
рядом с девицей встану красавой:
— Всё как в песне сложилось у нас.
Песне Галича. Помнишь? Той самой.
Мать-Россия, кукушка, ку-ку!
Я очищен твоим снегопадом.
Шапки нету, но ключ по замку.
Вызывайте нарколога на дом!
Уж меня хоронили дружки,
но известно крещёному люду,
что игольные ушки узки,
а зоилу трудней, чем верблюду.
На-кась выкуси, всякая гнусь!
Я обветренным дядей бывалым
как ни в чём не бывало вернусь
и пройдусь по знакомым бульварам.
Вот Охотный бахвалится ряд,
вот скрипит и косится Каретный,
и не верит слезам, говорят,
ни на грош этот город конкретный.
Тот и царь, чьи коровы тучней.
Что сказать? Стало больше престижу.
Как бы этак назвать поточней,
но не грубо? — А так: НЕНАВИЖУ
загулявшее это хамьё,
эту псарню под вывеской «Ройял».
Так устроено сердце моё,
и не я моё сердце устроил.
Но ништо, проживём и при них,
как при Лёне, при Мише, при Грише.
И порукою — этот вот стих,
только что продиктованный свыше.
И ещё. Как наследный москвич
(гол мой зад, но античен мой перед),
клевету отвергаю: опричь
слёз она ничему и не верит.
Вот моя расписная слеза.
Это, знаешь, как зёрнышко риса.
Кто я был? Корабельная крыса.
Я вернулся. Прости меня за...
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
