В этот день ученик 7 класса по имени Леша как никогда волновался перед уроком литературы.
Ему предстояло накануне выучить стихотворение Михаила Юрьевича Лермонтова. Что он с радостью и сделал, да так что от зубов отскакивало.
Новая и очень молодая учительница русского языка и литературы Наталья Александровна на прошлом уроке задала тему, непременно выучить стихотворение Бородино.
Это по настоящему очень обрадовало нашего Алешу, так как это стихотворение он знал и раньше, и ему почти не пришлось его учить.
Он с нетерпением ждал этого урока, и очень хотел что бы новая учительница литературы спросила его.
В тот день Наталья Александровна решила что будет вызывать к доске только мальчишек из Лешиного класса.
Первым она вызвала его лучшего друга Дениса:
-Денис, прошу к доске, прочтите нам Бородино Михаила Юрьевича Лермонтова, которое Вы должны были выучить к сегодняшнему уроку литературы.
Друг Лехи Денис вышел к доске и начал быстро строчить как из автомата стихотворение:
-Скажи-ка дядя ведь недаром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?
Денис довольно легко прочел самое начало стихотворения, но без особого выражения, что не очень понравилось новой учительнице литературы и она прервала его:
-Спасибо Денис, четыре, садись.
Немного подумав Наталья Александровна вызвала еще одного школьного друга нашего Лехи Димку:
-Дмитрий, выйдите к доске, продолжите пожалуйста стихотворение.
Димка тоже не растерялся и выйдя к доске продолжил:
-Мы долго молча отступали
Досадно было, боя ждали,
Наталья Александровна убедилась, в том что и Димка тоже хорошо знает стихотворение Михаила Юрьевича и произнесла:
-Садись Дмитрий, тебе тоже твердая четверка.
Ученик захотел узнать у молодой учительницы:
-А почему мне только четверка, Наталья Александровна?
На что новая учительница пояснила ученику:
-Потому что это стихотворение нужно читать не так, а с выражением.
Димка все равно довольный четверкой присел за свою парту.
Тут наша Наталья Александровна своим пристальным взглядом увидела нашего Лешку, и поняла сразу, что очень хочет вызвать его к доске:
-Так, вот кто сейчас будет у меня отвечать, и кого я хочу услышать сегодня. Алексей к доске, читать Бородино!
Леша волновался, но очень довольный вышел к доске и продолжил с самого интересного места во всем стихотворении:
-И только небо засветилось,
Все шумно вдруг зашевелилось,
Сверкнул за строем строй.
Наш Леша сегодня был в ударе, он очень легко и с выражением читал произведение Михаила Юрьевича, так что даже новая учительница оживилась, и не смогла сдержать своего восторга, а Леша продолжил читать и закончил:
-Да были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
Богатыри-не вы.
Плохая им досталась доля:
Не многие вернулись с поля,
Когда б на то не божья воля,
Не отдали б Москвы.
Наталья Александровна как только закончил ее ученик восторженно произнесла:
-Вот, вот что я хотела сегодня услышать! Спасибо тебе Алеша, садись пятерка, не ожидала.
Потом наш Алеша и сам удивлялся, что у него все получилось, что он смог так легко и просто прочесть Бородино до конца, и не разу не сбился.
Это стало для него на какое то мгновение настоящим звездным часом, и днем который он никогда не сможет забыть.
Постскриптум
Когда наш Леша закончил, Наталья Александровна подошла к нему, поправила ворот его рубашки и пионерский галстук и слегка обняла своего ученика.
Это ж сколько еще очень молодых училок не охвачено Лёшей!
Алгебра, геометрия, физика, химия, черчение, русский, не побоюсь этого слова, язык... А уж молчу про зоологию и труд!
Труд тогда мужчины вели. И физику зачастую тоже.
Не-не-не, никаких грубых проявлений жизни типа трудовиков. Только оч. молодые и оч.оч. привлекательные учительницы. Правда ведь?
Так ить,мальчик жеж? Специфика раньше была такова. Труд делился гендерно. История давняя. Физрука и трудовика в бан
В СССР было равенство полов. Статуи женщин с веслом и рыбачек с трехметровой зюзьгой в ближайшем ЦПКO тому доказательство. Да и в наши дни теть-токарей и мадам сверловщиц я встречаю регулярно (специфика работы). Отчего ж не случиться миловидной трудовичке в джинсовом комбинезончике? Тем более в голове у лиргера-пубертата?
А у нас в школе одна из учительниц была самой настоящей феминисткой, хотя таких слов тогда не было. Но она толкала речи типа все мужики козлы, правда, в более корректных выражениях, все-таки понимала, что выступает перед детьми.
После института были только две учитедьницы у нас, учитель истории и учитель литературы.
После института были только две учитедьницы у нас, учитель истории и учитель литературы.
После института были только две учитедьницы у нас, учитель истории и учитель литературы.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Это город. Еще рано. Полусумрак, полусвет.
А потом на крышах солнце, а на стенах еще нет.
А потом в стене внезапно загорается окно.
Возникает звук рояля. Начинается кино.
И очнулся, и качнулся, завертелся шар земной.
Ах, механик, ради бога, что ты делаешь со мной!
Этот луч, прямой и резкий, эта света полоса
заставляет меня плакать и смеяться два часа,
быть участником событий, пить, любить, идти на дно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Кем написан был сценарий? Что за странный фантазер
этот равно гениальный и безумный режиссер?
Как свободно он монтирует различные куски
ликованья и отчаянья, веселья и тоски!
Он актеру не прощает плохо сыгранную роль —
будь то комик или трагик, будь то шут или король.
О, как трудно, как прекрасно действующим быть лицом
в этой драме, где всего-то меж началом и концом
два часа, а то и меньше, лишь мгновение одно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Я не сразу замечаю, как проигрываешь ты
от нехватки ярких красок, от невольной немоты.
Ты кричишь еще беззвучно. Ты берешь меня сперва
выразительностью жестов, заменяющих слова.
И спешат твои актеры, все бегут они, бегут —
по щекам их белым-белым слезы черные текут.
Я слезам их черным верю, плачу с ними заодно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Ты накапливаешь опыт и в теченье этих лет,
хоть и медленно, а все же обретаешь звук и цвет.
Звук твой резок в эти годы, слишком грубы голоса.
Слишком красные восходы. Слишком синие глаза.
Слишком черное от крови на руке твоей пятно…
Жизнь моя, начальный возраст, детство нашего кино!
А потом придут оттенки, а потом полутона,
то уменье, та свобода, что лишь зрелости дана.
А потом и эта зрелость тоже станет в некий час
детством, первыми шагами тех, что будут после нас
жить, участвовать в событьях, пить, любить, идти на дно…
Жизнь моя, мое цветное, панорамное кино!
Я люблю твой свет и сумрак — старый зритель, я готов
занимать любое место в тесноте твоих рядов.
Но в великой этой драме я со всеми наравне
тоже, в сущности, играю роль, доставшуюся мне.
Даже если где-то с краю перед камерой стою,
даже тем, что не играю, я играю роль свою.
И, участвуя в сюжете, я смотрю со стороны,
как текут мои мгновенья, мои годы, мои сны,
как сплетается с другими эта тоненькая нить,
где уже мне, к сожаленью, ничего не изменить,
потому что в этой драме, будь ты шут или король,
дважды роли не играют, только раз играют роль.
И над собственною ролью плачу я и хохочу.
То, что вижу, с тем, что видел, я в одно сложить хочу.
То, что видел, с тем, что знаю, помоги связать в одно,
жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.