Увидеть необыкновенное собрались все. Люди заполнили пространство перед стеной и молча смотрели на изображение. Они не находили слов для определения увиденного.
Первым нарушил молчание угрюмый бородач. – Никогда не видел ничего такого.
– Я бы не поверил, если мне сказали, что такое возможно. – Сказал его сосед.
– Я знаю, кто здесь изображён. – Громко сказал юноша, стоявший у стены слева.
– Кто? – Головы людей повернулись к нему.
– Это молодая жена автора. Она стоит рядом с ним. Посмотрите, какое сходство с изображением!
Люди зашумели, заговорили. – Да, да. Как, похоже. Как ему это удалось? Никто никогда такого не делал.
К стене с изображением подошёл сурового вида старик с глубокими морщинами на лице и длинной бородой. Он поднял руку, и воцарилась тишина.
– Наши отцы, предки умели многое, что нужно для общей пользы. То, что мы видим – он указал рукой на стену, – не накормит, не защитит. Но оно даст бОльшее – наши потомки смогу увидеть, какими были мы. Среди нас нашёлся единственный, кто сумел изобразить человека. Большая привязанность к своей жене, желание подарить ей что-то необычное, родили в нём неведомую силу создания чуда. Молодая женщина с цветком в руке будет неповторимым вечным памятником на все века. И такому творению дадут своё имя.
– Какое?
– Возможно, оно будет называться шедевр! – Торжественно произнёс вождь.
Группа людей поднималась по склону горы вверх. Экскурсовод шла впереди, изредка оглядываясь на немногочисленную группу. Сделав несколько остановок, чтобы отдышаться и дождаться отстающих, они остановились у цели своего восхождения. Когда последний из группы подошёл к входу в пещеру, девушка экскурсовод включила фонарь и пошла внутрь.
- Будьте осторожны, проход невысокий. – Всего через несколько шагов открылась довольно просторная пещера. Мощный фонарь в руках экскурсовода прошёлся по стенам и потолку пещеры, давая возможность оценить внутреннее пространство. Экскурсанты, которые захватили с собой фонари, помогли дополнительно осветить пещеру. Наконец, все лучи света остановились на противоположной от входа стене пещеры. На ней было то, ради чего пришли сюда люди.
– Перед нами наскальное изображение человека каменного века. – Отработанно начала излагать информацию девушка. – Датируется между пятисотым и восьмисотым тысячелетиями до нашей эры.
– Почему такой большой временной разброс? И, разве могли быть тогда люди?
– Рисунок сделал человек, это несомненно. В углу пещеры, когда её впервые обнаружили, лежали кости животных. Причём, разных. По характеру их расположения, исследователи пришли к выводу, что это не останки жертв хищников. По их мнению, пищу для себя приносил древний художник, который работал над изображением. Железного инструмента в те времена не было, и рубить камень приходилось тоже камнем. Требовалось много усилий и времени на это. Среди найденных костей оказались принадлежащие животным, которые существовали до полумиллиона лет назад и раньше. Они стали единственной привязкой по времени, потому что ничего больше здесь найдено не было.
– В пещере никто не жил?
– Следов обитания или какой-то деятельности человека здесь не обнаружено.
– Получается, что её использовали как художественную студию? И всего лишь раз?
– Можно и так предполагать.
– Неведомый художник в немыслимо доисторические времена убегал из племени, не страшась подстерегающих вокруг опасностей, взбирался на гору, чтобы выбить в камне желанный образ? Интересно, что им двигало?
– Может, наказание отрабатывал?
– Наказание в те времена, скорее всего, было связано с определённой пользой – добыть мяса или другой пиши для соплеменников.
– Я считаю, что это первое проявление творчества. Начало зарождения в человеке того, что теперь называется искусством. А что думают учёные?
– Единого мнения относительно времени создания рисунка нет, слишком мало фактов. Кого изобразил древний человек, можно лишь предполагать. Возможно, своего соплеменника.
– Или соплеменницу. Чёрточки над головой – это волосы. Этим художник хотел показать, что изобразил женщину.
– Тогда что она держит в руке?
– Каменный нож для разделки мяса, или скребок для обработки шкур убитых животных.
– Я считаю, что художник изобразил себя с резцом в руке.
– Тоже подходит, как вариант.
– А может, у него было хорошее настроение, и он просто выбил на стене изображение человека.
– Каменный век! А вы говорите о творческом порыве. Откуда он тогда мог быть? Примитивные чёрточки и палочки. Скажите ещё, что это искусство!
– Нас от них отделяют тысячелетия развития. Мы едим не сырое, а нежно приготовленное мясо, можем кистью и красками изобразить тончайшие формы. А для людей тех далёких времён рисунок из, как вы говорите, палочек мог восприниматься невероятным, неповторимым достижением.
Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след.
Дуб годится на паркет, — так ведь нет:
Выходили из избы здоровенные жлобы,
Порубили те дубы на гробы.
Распрекрасно жить в домах на куриных на ногах,
Но явился всем на страх вертопрах!
Добрый молодец он был, ратный подвиг совершил —
Бабку-ведьму подпоил, дом спалил!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Здесь и вправду ходит кот, как направо — так поет,
Как налево — так загнет анекдот,
Но ученый сукин сын — цепь златую снес в торгсин,
И на выручку один — в магазин.
Как-то раз за божий дар получил он гонорар:
В Лукоморье перегар — на гектар.
Но хватил его удар. Чтоб избегнуть божьих кар,
Кот диктует про татар мемуар.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Тридцать три богатыря порешили, что зазря
Берегли они царя и моря.
Каждый взял себе надел, кур завел и там сидел
Охраняя свой удел не у дел.
Ободрав зеленый дуб, дядька ихний сделал сруб,
С окружающими туп стал и груб.
И ругался день-деньской бывший дядька их морской,
Хоть имел участок свой под Москвой.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
А русалка — вот дела! — честь недолго берегла
И однажды, как смогла, родила.
Тридцать три же мужика — не желают знать сынка:
Пусть считается пока сын полка.
Как-то раз один колдун - врун, болтун и хохотун, —
Предложил ей, как знаток бабских струн:
Мол, русалка, все пойму и с дитем тебя возьму.
И пошла она к нему, как в тюрьму.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Бородатый Черномор, лукоморский первый вор —
Он давно Людмилу спер, ох, хитер!
Ловко пользуется, тать тем, что может он летать:
Зазеваешься — он хвать — и тикать!
А коверный самолет сдан в музей в запрошлый год —
Любознательный народ так и прет!
И без опаски старый хрыч баб ворует, хнычь не хнычь.
Ох, скорей ему накличь паралич!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Нету мочи, нету сил, — Леший как-то недопил,
Лешачиху свою бил и вопил:
– Дай рубля, прибью а то, я добытчик али кто?!
А не дашь — тогда пропью долото!
– Я ли ягод не носил? — снова Леший голосил.
– А коры по сколько кил приносил?
Надрывался издаля, все твоей забавы для,
Ты ж жалеешь мне рубля, ах ты тля!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
И невиданных зверей, дичи всякой — нету ей.
Понаехало за ней егерей.
Так что, значит, не секрет: Лукоморья больше нет.
Все, о чем писал поэт, — это бред.
Ну-ка, расступись, тоска,
Душу мне не рань.
Раз уж это присказка —
Значит, дело дрянь.
1966
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
