Жили когда-то в Японии два офигенных мастера дзэна. Такого они наслышались друг о друге, что необоримое желание испытывали встретиться лицом к лицу, чтобы доказать, что каждый из них круче другого.
И вот один из них переодевается странствующим монахом и отправляется навестить соперника. Приходит он к нему под вечер и просит, значит, пустить переночевать. Понятно, монах монаху друг, товарищ и брат. Хочешь не хочешь, а гостеприимство окажи.
Утром косивший под перекати-поле делает вид, будто устал от своих скитаний настолько, что спит теперь непробудным сном. Дожидается он, когда его благодетель отправляется потеть на свой приусадебный участок, и устраивает в приютившем его помещении форменный погром: разбивает всю посуду и разбрасывает по полу съестные припасы из тех, какие сподобилось ему найти. После чего, ни с кем не простившись, отбывает себе благополучно в родную сторонку.
Хозяин хижины, едва вернулся домой, сразу врубился, что ночной гость не простым человеком был и задал ему нехилый дзэн.
Как он повел себя там на самом деле неизвестно, но своим почитателям такую интерпретацию выдал: только на секунду-де изумился он, а потом весело захохотал, правильно, мол, странник вразумил его, наказав по-свойски за обусловленность.
Когда дошло это до первого мастера, ну, того, кто под странствующего монаха косил, он сразу понял, что не прошел его номер. Только славы конкуренту прибавил, а у того, хотя вроде он ловко вывернулся, осадочек остался и ответку захотелось сделать.
Переодеваться в чужую личину он не стал, чтобы не повторяться, - плагиат у тех, кто дзэн практикует ни под каким видом не приветствуется. Всегда и везде, будь любезен, покажи свою креативность.
Является он в монастырь, в котором обитал его антагонист, и стучится в ворота, а когда выходит из них конкурент, спрашивает с невинным видом, стоит ли, мол, входить ему в данный портал. Другой мастер, однако, был тоже не лыком шит и с ходу ему:
- Если ты, как говорят, такой просветленный, не все ли равно тебе, где находиться перед воротами или за ними.
Первый мастер понял, что его посрамили и ушел не солоно хлебавши восвояси. Такое вот кино! Неслабо, одним словом, друг друга они подкололи. Можно сказать ничья у них вышла.
Вот и гадай, если, конечно, кто хочет, у кого из них дзэн был круче. По мне, и тот и другой хоть куда. Не такие, конечно, они эффектные, вроде хлопка одной ладони, но тоже, знаете ли, очень даже неплохие. Как ни крути, не какие-то это хохмы незрелого ума, а самый, что ни на есть, матерый дзэн. Мало кому по плечу эта хитрая штука. Мне так, наверняка, не под силу.
Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Бытие, 32, 26.
Всё снаружи готово. Раскрыта щель. Выкарабкивайся, балда!
Кислый запах алькова. Щелчок клещей, отсекающих навсегда.
Но в приветственном крике – тоска, тоска. Изначально – конец, конец.
Из тебе предназначенного соска насыщается брат-близнец.
Мой большой первородный косматый брат. Исполать тебе, дураку.
Человек – это тот, кто умеет врать. Мне дано. Я могу, могу.
Мы вдвоем, мы одни, мы одних кровей. Я люблю тебя. Ты мой враг.
Полведра чечевицы – и я первей. Всё, свободен. Гуляй, дурак.
Словно черный мешок голова слепца. Он сердит, не меня зовёт.
Невеликий грешок – обмануть отца, если ставка – Завет, Завет.
Я – другой. Привлечен. Поднялся с колен. К стариковской груди прижат.
Дело кончено. Проклят. Благословен. Что осталось? Бежать, бежать.
Крики дикой чужбины. Бездонный зной. Крики чаек, скота, шпанья.
Крики самки, кончающей подо мной. Крики первенца – кровь моя.
Ненавидеть жену. Презирать нагой. Подминать на чужом одре.
В это время мечтать о другой, другой: о прекрасной сестре, сестре.
Добиваться сестрицы. Семь лет – рабом их отца. Быть рабом раба.
Загородки. Границы. Об стенку лбом. Жизнь – проигранная борьба.
Я хочу. Я хочу. Насейчас. Навек. До утра. До последних дат.
Я сильнее желания. Человек – это тот, кто умеет ждать.
До родимого дома семь дней пути. Возвращаюсь – почти сдаюсь.
Брат, охотник, кулема, прости, прости. Не сердись, я боюсь, боюсь.
...Эта пыль золотая косых песков, эта стая сухих пустот –
этот сон. Никогда я не видел снов. Человек? Человек – суть тот,
кто срывает резьбу заводных орбит, дабы вольной звездой бродить.
Человек – это тот, кто умеет бить. Слышишь, Боже? Умеет бить.
Равнозначные роли живых картин – кто по краю, кто посреди?
Это ты в моей воле, мой Господин. Победи – или отойди.
Привкус легкой победы. Дела, дела. Эко хлебово заварил.
Для семьи, для народа земля мала. Здесь зовут меня - Израиль.
Я – народ. Я – семья. Я один, как гриб. Загляни в себя: это я.
Человек? Человек – он тогда погиб. Сыновья растут, сыновья.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
