Никак не наловчусь выигрывать в шахматы. Хоть бы раз разлинованная двухцветными клеточками доска позволила мне испытать сладостный миг победы.
Все потому, что чужды моей натуре хитроумные комбинации, да к тому же, и в шахматных фигурах не наблюдаю желания объегорить противную сторону. Наоборот, есть в них некая прямизна характера. Едва выстроятся они в исходную позицию, кони, к примеру, тут же полны желания ринуться поскорее в схватку. Хорошо без копыт они, а то бы всю доску исконопатили.
Офицеры тоже не стоят в стороне, держат осанку, всем своим видом показывая презрение к тому, что сметет их возможно вскорости с доски безжалостная судьба.
Туры неторопливы, как и положено тем, кто себе цену знает. Вот-вот в амбразурах их стрелки объявятся. Такое веселье тогда начнется! Давай, валить всех подряд по горизонталям и вертикалям.
Королева, та и вовсе только и ждет, вздорность, положенную природой каждой женщины, проявить в полной мере, потому и разгуливает по доске, как пожелает. Ну, и конечно, чтобы себя со всех сторон показать, вот-де какая я.
Про короля особо говорить нечего. Привык он, что носятся с ним как с писанной торбой, а его дело, мол, щеки лишь надувать. Да в общем, какой с него спрос – не ладан он всегда дышит. На клеточку нет-нет перешагнет и дух потом переводит.
Есть и пешки еще. Героическая, надо сказать, эта публика. Ей бы только голову поскорее сложить во имя, как ни крути, довольно-таки сомнительной победы или призрачной возможности королевой однажды заделаться.
Попробуй-ка вот управиться с таким воинством!
Нет, уж лучше я в шашки… Да не в те, где игроки один другого облапошить за счет изворотливого хода тщатся, а в известного всем простодушного «Чапаева».
В какой бы пух и прах он нынче ни рядился.
Под мрамор, под орех...
Я город разлюбил, в котором я родился.
Наверно, это грех.
На зеркало пенять — не отрицаю — неча.
И неча толковать.
Не жалобясь. не злясь, не плача, не переча,
вещички паковать.
Ты «зеркало» сказал, ты перепутал что-то.
Проточная вода.
Проточная вода с казённого учета
бежит, как ото льда.
Ей тошно поддавать всем этим гидрам, домнам
и рвётся из клешней.
А отражать в себе страдальца с ликом томным
ей во сто крат тошней.
Другого подавай, а этот... этот спёкся.
Ей хочется балов.
Шампанского, интриг, кокоса, а не кокса.
И музыки без слов.
Ну что же, добрый путь, живи в ином пейзаже
легко и кочево.
И я на последях па зимней распродаже
заначил кой-чего.
Нам больше не носить обносков живописных,
вельвет и габардин.
Предание огню предписано па тризнах.
И мы ль не предадим?
В огне чадит тряпьё и лопается тара.
Товарищ, костровой,
поярче разведи, чтоб нам оно предстало
с прощальной остротой.
Всё прошлое, и вся в окурках и отходах,
лилейных лепестках,
на водах рожениц и на запретных водах,
кисельных берегах,
закрученная жизнь. Как бритва на резинке.
И что нам наколоть
па память, на помин... Кончаются поминки.
Довольно чушь молоть.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
