Андрей вышел из винного магазина, на ходу укладывая в портфель бутылку виски. «Надо было водку купить, она дешевле», – тоскливо подумал он. Дела последнее время шли из рук вон плохо, и с деньгами было туго. К Маше пойти или дома напиться в гордом одиночестве? Дома тошно, но Маша такая душная – все замуж хочет, особенно сейчас, когда Света ушла.
– Андрей!
Андрей остановился, вглядываясь в прохожих.
– Андрей! Ростовцев!
Взгляд Андрея нашел зовущего. Парень, как парень, одет стильно, но неброско. Ноль узнавания.
– Ростовцев, это ж я – Круглов! Леша! 34-ая школа!
– А, привет! Дружище! Как дела? Сколько лет, сколько зим! – Андрей изобразил радость. Как-то неудобно стало признаться, что никакого Круглова он не помнит.
Через десять минут разговора о школьном прошлом Ростовцев уже был уверен, что перед ним одноклассник, но… так и не помнил, кто именно. Наверное, серая мышка какая-то – они не запоминаются. Кстати, о мышках:
– А помнишь, был у нас… постой… мы прозвали его еще «Минздрав предупреждает» или Минпред сокращенно. Я еще глупый стишок написал тогда. Оттуда, собственно, все и пошло. Как же там было? Гнусный такой тип – не компанейский. Не пил, не курил и нам все объяснял, как это вредно. Леня, что ли? Не вспомню никак. – Андрей явно досадовал, что не может вспомнить какие-то эпизоды из прошлого.
– Не напрягайся так, забей!
– Да нет, нет. Вертится имя в голове. Сейчас…
– Леша.
– Что?
– «Минздрав предупредил, чтоб Леша не курил…» и так далее… Я и есть Минпред. Конечно, занудой я тогда был, но никогда не думал, что к тому же был и «гнусным типом», – Леша криво усмехнулся и продолжил, – У меня отец от рака умер, а его отец, то бишь дед мой – от цирроза. Один курильщик заядлый, другой алкоголик. Вот меня мать с бабушкой и стращали.
Дурацкая липкая пауза повисла в воздухе. Андрею захотелось исчезнуть, раствориться… Он попытался замять неловкость:
– Да, глупый стишок. Дураки мы были… А, давай, сходим куда-нибудь! Посидим, еще повспоминаем…
– Пожалуй, не стоит. Вроде, все вспомнили.
Да не вспомнили же толком ни хрена! Андрей понимал, в какую нелепую ситуацию вляпался, но Минздрав с Лешей у него по-прежнему не вязался.
– Ладно, как знаешь. Постой, а сам-то как? Как живешь, где работаешь?
– Нормально живу. Владею сетью магазинов. Ты у меня только-что виски купил. Давай, мужик, прощай!
– Оператор, эпизод закончен. Выключайте симулятор и через десять минут начинайте будить пациента. Всем спасибо! Профессор, что Вы скажете?
– Смотрите, он по-прежнему считает себя вымышленным Ростовцевым. Опять покупает виски в своем же магазине, не подозревая об этом. Слушает рассказ о своем же отце и своем деде, как о чужих. Но… он впервые вспомнил о Минпреде – своей школьной кличке, с которой, как мы полагаем, и началось развитие болезни.
– Да, профессор! Я был ошарашен! Не смог быстро сообразить, как быть, поэтому перевел акцент на себя.
– И абсолютно правильно сделали. Еще рано. И не с этого он должен начать вспоминать себя. Но в любом случае это прогресс. Определенно.
Сигареты маленькое пекло.
Тонкий дым разбился об окно.
Сумерки прокручивают бегло
Кроткое вечернее кино.
С улицы вливается в квартиру
Чистая голландская картина -
Воздух пресноводный и сырой,
Зимнее свеченье ниоткуда,
Конькобежцы накануне чуда
Заняты подробною игрой.
Кактусы величественно чахнут.
Время запираться и зевать.
Время чаепития и шахмат,
Кошек из окошек зазывать.
К ночи глуше, к ночи горше звуки -
Лифт гудит, парадное стучит.
Твердая горошина разлуки
В простынях незримая лежит.
Милая, мне больше длиться нечем.
Потому с надеждой, потому
Всем лицом печальным человечьим
В матовой подушке утону.
...Лунатическим током пронизан,
По холодным снастям проводов,
Громкой кровельной жести, карнизам
Выхожу на отчетливый зов.
Синий снег под ногами босыми.
От мороза в груди колотье.
Продвигаюсь на женское имя -
Наилучшее слово мое.
Узнаю сквозь прозрачные веки,
Узнаю тебя, с чем ни сравни.
Есть в долинах великие реки -
Ты проточным просторам сродни.
Огибая за кровлею кровлю,
Я тебя воссоздам из ночей
Вороною бездомною кровью -
От улыбки до лунок ногтей.
Тихо. Половицы воровато
Полоснула лунная фольга.
Вскорости янтарные квадраты
Рухнут на пятнистые снега.
Электричество включат - и снова
Сутолока, город впереди.
Чье-то недослышанное слово
Бродит, не проклюнется в груди.
Зеркало проточное померкло.
Тусклое бессмысленное зеркало,
Что, скажи, хоронишь от меня?
Съежилась ночная паутина.
Так на черной крышке пианино
Тает голубая пятерня.
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
