- Доброе утро, - приветливо улыбаясь говорит Юрий Валентинович и, пожимая руку Станиславу Николаевичу, озорно думает: «Приятно бы как сейчас было съездить его по морде».
В свою очередь Станислав Николаевич тоже не лыком шит, и у него мелькает прозорливая мысль: «Без мыла в душу сегодня ты лезешь гусь лапчатый», - но с деловитым видом он озабоченно произносит:
- Дел сегодня невпроворот, не знаю вот за что хвататься.
А стареющий ловелас Павел Игнатьевич как вошел в комнату, сразу к новоиспеченному инженеру Любочке. Преподносит ей три розы и разливается соловьем:
- Специально для вас у себя в саду их растил.
У самого же на уме тоскливая мысль: «Раз фактически приобнял ее и в щечку чмокнул. Думал в шутку, а вроде как на себя обязательство принял оказывать ей внимание. Влип, как кур в ощип, старый дурак».
Любочка чин-чинарем, прям-таки образец куртуазности, благодарит, но сама про себя похмыкивает: «Ну и козел! Ни кожи, ни рожи, а туда же с комплиментами лезет».
Словом, обычное утро хорошего дня в хорошем трудовом коллективе.
Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна... и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.
(Перевод Юрия Вронского)
Будут сладкими ливни, будет запах полей,
И полет с гордым свистом беспечных стрижей;
И лягушки в пруду будут славить ночлег,
И деревья в цветы окунутся, как в снег;
Свой малиновка красный наденет убор,
Запоет, опустившись на низкий забор;
И никто, ни один, знать не будет о том,
Что случилась война, и что было потом.
Не заметят деревья и птицы вокруг,
Если станет золой человечество вдруг,
И весна, встав под утро на горло зимы,
Вряд ли сможет понять, что исчезли все мы.
(Перевод Михаила Рахунова)
Оригинал:
There will come soft rains and the smell of the ground,
And swallows circling with their shimmering sound;
And frogs in the pool singing at night,
And wild plum trees in tremulous white;
Robins will wear their feathery fire,
Whistling their whims on a low fence-wire;
And not one will know of the war, not one
Will care at last when it is done.
Not one would mind, neither bird nor tree,
If mankind perished utterly;
And Spring herself when she woke at dawn
Would scarcely know that we were gone.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.