Где лучше?
Изнывая июльским днем от унылого сидения в офисе, Кривошеев мало-помалу унесся в мечтах на юг. Вот он на пляже. Из одежды одни плавки, а когда невмоготу совсем от жары станет, в воду бултых…
Или нет, одетым во все белое сидеть бы ему сейчас на веранде кафе, потягивая из бокала полусухое, и, рассеянно глядя вдаль, любоваться солнечными бликами на ряби моря…
«Да черт ли мне в этих бликах! - рассердился вдруг он. - Куда как славно об эту пору без всяких затей в ожидании обеда дремать на даче в чуть покачивающемся гамаке, привычно натянутом меж двух раскидистых сосен».
Кривошеев сладко потянулся, но вдруг спохватился:
- Нет, - твердо решил он, - на пляже оно все-таки лучше будет.
Обман зрения
Напротив Кривошеева сидит старый хрыч Герман Палыч и, втыкая взгляд в компьютер, щиплет в глубокой задумчивости у себя в носу волоски. Кривошеев, чтобы не быть свидетелем этого тошнотворного зрелища, глаза закроет и тут же в другом мире оказывается.
Прием, и похоже в МИДе. Фраки, бриллиантовый блеск, и рядом с ним женщина, да такая, хоть весь мир к ногам ее брось, все равно мало.
Открыл глаза – опять тот же старый гриб, но теперь он принесенный из дому на работу бутерброд чавкает: откусит кусок, губы ладонью вытрет и жует, жует, сыпя крошками. «Это ж каким свином надо быть», - брезгливо думает Кривошеев. Он поскорее опять закрывает глаза и видит:
Идет он, покуривая дорогущую кубинскую сигару, по южному городу. Кругом пальмы, мулаты на каждом шагу, неподалеку море… Ну, и пусть не видно его. Козе понятно, неподалеку оно присутствует.
Чувствует Кривошеев, что-то не так в его жизни устроенно, и все больше склоняется к мысли, то, что видят его глаза, всего лишь обман зрения.
Если бы…
На литературном сайте Кривошеев однажды прочел задорный пасквиль на члена союза писателей, к слову, одного из авторов этого сайта, и опрометчиво лайканул.
Вскоре приходит ему на почту сообщение от задетого за живое его недружелюбным поступком члена союза писателей, да такое укорительное, что невольно Кривошеев подумал: «Жаль, что я не Тургенев, а то сейчас бы самое время в Баден-Баден уехать».
Архаичная притча
- Вот те раз! – взыграв духом удивился как-то калека нищий и, подумав, прибавил. – Ишь ты!
Услышав его, спохватился лиходей Ванька Агапов и приобщился враз к праведной жизни.
Проникнись этой историей и возьмись за ум.
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
