Прошлая ночь. Черный, абсолютно черный кот распластавшись на шкафу и свесив голову наблюдал за спящей хозяйкой и предавался философии. Кстати, попробуйте эту позу - мысли так и прут наружу, ну точно рвотные массы. Одну из выпавших Шухер ловко поймал, так как не успел осмыслить до конца. Мысль переливалась черно-белыми цветами всех 50 оттенков и требовала немедленных действий.
Давеча кот затаил обиду, ведь хозяйка игнорирует генеральную уборку его персонального унитаза (кот терпеть не может дурацкое слово лоток! Ага, еще лоточником бы называла! Унитаз! Только так!). Игнорирует, имитируя какое-то оэрзэ. Третий день лежит, подружкам по трубе шипит, что лежит с оэрзэ, но кот-то все видит: никакого оэрзэ у нее под одеялом нет, одна она под ним. Врет все! Чтоб подружки завидовали.
И вода в миске у кота протухла, и корм уже на донышке. А к холодильнику стул приставила - не открыть.
Мысль сверкнула 51-м оттенком и вывалилась. От вспышки Шухер спружинил, стукнулся о подвесной потолок и начал скоростное приземление, целясь в центр хозяйского ложа. Этот стиль кошачьего воздухоплавания предполагает приложение массы усилий, задействуются все конечности, оконечности особенно и, конечно же, работа всего тела в целом. Но в этот раз стилевые манипуляции усилили болевой синдром давно не опоржненного мочевого пузыря. Шухер издал душераздирающий вополь счастья одновременно с выпущенным на волю мощным фонтаном освобождения внутреннего органа. Того, который не мыльный. Приземлившись на хозяйку, кот радостно оттолкнулся, продолжая орошать все и вся вокруг, и немедленно покинул славное место. В кромешной темноте черным котам везет, не видны даже их тени.
Только бы пятки не сверкали - мелькнул 52-й оттенок все той же мысли.
Филосовские размышления пришлось прервать, ибо хозяйка прискакала на кухню.
Ну все, - подумал кот. - Теперь точно почистит, но не унитаз…
Доносились гудки
с отдаленной пристани.
Замутило дождями
Неба холодную просинь,
Мотыльки над водою,
усыпанной желтыми листьями,
Не мелькали уже — надвигалась осень...
Было тихо, и вдруг
будто где-то заплакали, —
Это ветер и сад.
Это ветер гонялся за листьями,
Городок засыпал,
и мигали бакены
Так печально в ту ночь у пристани.
У церковных берез,
почерневших от древности,
Мы прощались,
и пусть,
опьяняясь чинариком,
Кто-то в сумраке,
злой от обиды и ревности,
Все мешал нам тогда одиноким фонариком.
Пароход загудел,
возвещая отплытие вдаль!
Вновь прощались с тобой
У какой-то кирпичной оградины,
Не забыть, как матрос,
увеличивший нашу печаль,
– Проходите! — сказал.
– Проходите скорее, граждане! —
Я прошел. И тотчас,
всколыхнувши затопленный плес,
Пароход зашумел,
Напрягаясь, захлопал колесами...
Сколько лет пронеслось!
Сколько вьюг отсвистело и гроз!
Как ты, милая, там, за березами?
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
