Прошлая ночь. Черный, абсолютно черный кот распластавшись на шкафу и свесив голову наблюдал за спящей хозяйкой и предавался философии. Кстати, попробуйте эту позу - мысли так и прут наружу, ну точно рвотные массы. Одну из выпавших Шухер ловко поймал, так как не успел осмыслить до конца. Мысль переливалась черно-белыми цветами всех 50 оттенков и требовала немедленных действий.
Давеча кот затаил обиду, ведь хозяйка игнорирует генеральную уборку его персонального унитаза (кот терпеть не может дурацкое слово лоток! Ага, еще лоточником бы называла! Унитаз! Только так!). Игнорирует, имитируя какое-то оэрзэ. Третий день лежит, подружкам по трубе шипит, что лежит с оэрзэ, но кот-то все видит: никакого оэрзэ у нее под одеялом нет, одна она под ним. Врет все! Чтоб подружки завидовали.
И вода в миске у кота протухла, и корм уже на донышке. А к холодильнику стул приставила - не открыть.
Мысль сверкнула 51-м оттенком и вывалилась. От вспышки Шухер спружинил, стукнулся о подвесной потолок и начал скоростное приземление, целясь в центр хозяйского ложа. Этот стиль кошачьего воздухоплавания предполагает приложение массы усилий, задействуются все конечности, оконечности особенно и, конечно же, работа всего тела в целом. Но в этот раз стилевые манипуляции усилили болевой синдром давно не опоржненного мочевого пузыря. Шухер издал душераздирающий вополь счастья одновременно с выпущенным на волю мощным фонтаном освобождения внутреннего органа. Того, который не мыльный. Приземлившись на хозяйку, кот радостно оттолкнулся, продолжая орошать все и вся вокруг, и немедленно покинул славное место. В кромешной темноте черным котам везет, не видны даже их тени.
Только бы пятки не сверкали - мелькнул 52-й оттенок все той же мысли.
Филосовские размышления пришлось прервать, ибо хозяйка прискакала на кухню.
Ну все, - подумал кот. - Теперь точно почистит, но не унитаз…
Старик с извилистою палкой
И очарованная тишь.
И, где хохочущей русалкой
Над мертвым мамонтом сидишь,
Шумит кора старинной ивы,
Лепечет сказки по-людски,
А девы каменные нивы -
Как сказки каменной доски.
Вас древняя воздвигла треба.
Вы тянетесь от неба и до неба.
Они суровы и жестоки.
Их бусы - грубая резьба.
И сказок камня о Востоке
Не понимают ястреба.
стоит с улыбкою недвижной,
Забытая неведомым отцом,
и на груди ее булыжной
Блестит роса серебрянным сосцом.
Здесь девы срок темноволосой
Орла ночного разбудил,
Ее развеянные косы,
Его молчание удлил!
И снежной вязью вьются горы,
Столетних звуков твердые извивы.
И разговору вод заборы
Утесов, свержу падших в нивы.
Вон дерево кому-то молится
На сумрачной поляне.
И плачется, и волится
словами без названий.
О тополь нежный, тополь черный,
Любимец свежих вечеров!
И этот трепет разговорный
Его качаемых листов
Сюда идет: пиши - пиши,
Златоволосый и немой.
Что надо отроку в тиши
Над серебристою молвой?
Рыдать, что этот Млечный Путь не мой?
"Как много стонет мертвых тысяч
Под покрывалом свежим праха!
И я последний живописец
Земли неслыханного страха.
Я каждый день жду выстрела в себя.
За что? За что? Ведь, всех любя,
Я раньше жил, до этих дней,
В степи ковыльной, меж камней".
Пришел и сел. Рукой задвинул
Лица пылающую книгу.
И месяц плачущему сыну
Дает вечерних звезд ковригу.
"Мне много ль надо? Коврига хлеба
И капля молока,
Да это небо,
Да эти облака!"
Люблю и млечных жен, и этих,
Что не торопятся цвести.
И это я забился в сетях
На сетке Млечного Пути.
Когда краснела кровью Висла
И покраснел от крови Тисс,
Тогда рыдающие числа
Над бледным миром пронеслись.
И синели крылья бабочки,
Точно двух кумирных баб очки.
Серо-белая, она
Здесь стоять осуждена
Как пристанище козявок,
Без гребня и без булавок,
Рукой указав
Любви каменной устав.
Глаза - серые доски -
Грубы и плоски.
И на них мотылек
Крыльями прилег,
Огромный мотылек крылами закрыл
И синее небо мелькающих крыл,
Кружевом точек берег
Вишневой чертой огонек.
И каменной бабе огня многоточие
Давало и разум и очи ей.
Синели очи и вырос разум
Воздушным бродяги указом.
Вспыхнула темною ночью солома?
Камень кумирный, вставай и играй
Игор игрою и грома.
Раньше слепец, сторох овец,
Смело смотри большим мотыльком,
Видящий Млечным Путем.
Ведь пели пули в глыб лоб, без злобы, чтобы
Сбросил оковы гроб мотыльковый, падал в гробы гроб.
Гоп! Гоп! В небо прыгай гроб!
Камень шагай, звезды кружи гопаком.
В небо смотри мотыльком.
Помни пока эти веселые звезды, пламя блистающих звезд,
На голубом сапоге гопака
Шляпкою блещущий гвоздь.
Более радуг в цвета!
Бурного лета в лета!
Дева степей уж не та!
1919
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
