Прошлая ночь. Черный, абсолютно черный кот распластавшись на шкафу и свесив голову наблюдал за спящей хозяйкой и предавался философии. Кстати, попробуйте эту позу - мысли так и прут наружу, ну точно рвотные массы. Одну из выпавших Шухер ловко поймал, так как не успел осмыслить до конца. Мысль переливалась черно-белыми цветами всех 50 оттенков и требовала немедленных действий.
Давеча кот затаил обиду, ведь хозяйка игнорирует генеральную уборку его персонального унитаза (кот терпеть не может дурацкое слово лоток! Ага, еще лоточником бы называла! Унитаз! Только так!). Игнорирует, имитируя какое-то оэрзэ. Третий день лежит, подружкам по трубе шипит, что лежит с оэрзэ, но кот-то все видит: никакого оэрзэ у нее под одеялом нет, одна она под ним. Врет все! Чтоб подружки завидовали.
И вода в миске у кота протухла, и корм уже на донышке. А к холодильнику стул приставила - не открыть.
Мысль сверкнула 51-м оттенком и вывалилась. От вспышки Шухер спружинил, стукнулся о подвесной потолок и начал скоростное приземление, целясь в центр хозяйского ложа. Этот стиль кошачьего воздухоплавания предполагает приложение массы усилий, задействуются все конечности, оконечности особенно и, конечно же, работа всего тела в целом. Но в этот раз стилевые манипуляции усилили болевой синдром давно не опоржненного мочевого пузыря. Шухер издал душераздирающий вополь счастья одновременно с выпущенным на волю мощным фонтаном освобождения внутреннего органа. Того, который не мыльный. Приземлившись на хозяйку, кот радостно оттолкнулся, продолжая орошать все и вся вокруг, и немедленно покинул славное место. В кромешной темноте черным котам везет, не видны даже их тени.
Только бы пятки не сверкали - мелькнул 52-й оттенок все той же мысли.
Филосовские размышления пришлось прервать, ибо хозяйка прискакала на кухню.
Ну все, - подумал кот. - Теперь точно почистит, но не унитаз…
Видишь, наша Родина в снегу.
Напрочь одичалые дворы
и автобус жёлтый на кругу —
наши новогодние дары.
Поднеси грошовую свечу,
купленную в Риге в том году, —
как сумею сердце раскручу,
в белый свет, прицелясь, попаду.
В белый свет, как в мелкую деньгу,
медный неразменный талисман.
И в автобус жёлтый на кругу
попаду и выверну карман.
Родина моя галантерей,
в реках отразившихся лесов,
часовые гирьки снегирей
подтяни да отопри засов,
едут, едут, фары, бубенцы.
Что за диво — не пошла по шву.
Льдом свела, как берега, концы.
Снегом занесла разрыв-траву.
1988
2
И в минус тридцать, от конфорок
не отводя ладоней, мы —
«спасибо, что не минус сорок» —
отбреем панику зимы.
Мы видим чёрные береты,
мы слышим шутки дембелей,
и наши белые билеты
становятся ещё белей.
Ты не рассчитывал на вечность,
души приблудной инженер,
в соблазн вводящую конечность
по-человечески жалел.
Ты головой стучался в бубен.
Но из игольного ушка
корабль пустыни «все там будем» —
шепнул тебе исподтишка.
Восславим жизнь — иной предтечу!
И, с вербной веточкой в зубах,
военной технике навстречу
отважимся на двух горбах.
Восславим розыгрыш, обманку,
странноприимный этот дом.
И честертонову шарманку
во все регистры заведём.
1990
3
Рождение. Школа. Больница.
Столица на липком снегу.
И вот за окном заграница,
похожа на фольгу-фольгу,
цветную, из комнаты детской,
столовой и спальной сиречь,
из прошлой навеки, советской,
которую будем беречь
всю жизнь. И в музее поп-арта
пресыщенной черни шаги
нет-нет да замедлит грин-карта
с приставшим кусочком фольги.
И голубь, от холода сизый,
взметнётся над лондонским дном
над телом с просроченной визой
в кармане плаща накладном.
И призрачно вспыхнет держава
над еврокаким-нибудь дном,
и бобби смутят и ажана
корявые нэйм и преном.
А в небе, похлеще пожара,
и молот, и венчик тугой
колосьев, и серп, и держава
со всею пенькой и фольгой.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
