В кои-то веки очень и очень неплохие стихи вышли из-под пера Тамаркина. Ну, это образно говоря. Какие сейчас перья?! Нахлынуло на него накануне что-то такое-эдакое, понесло будто на волнах каких и бац! Готово!
Кое-кто плечами пожмет, дескать, что из того? И будет прав. По-своему. А вот Тамаркин перечитал стихотворение утром, кое-что подправил и поскорее выложил свое детище на авторитетном литературном ресурсе. И что же вы думали?! Пол дня прошло, а читатели сказочным безразличием будто обструкцию предполагаемому триумфу объявили.
Что тут будешь делать? Пометался Тамаркин туда-сюда по комнате, потом, конечно, взял себя в руки и, усмехнувшись иронично, за неимением, мол, гербовой, пишем на простой, разместил свой опус на сайте попроще. Только и там случилась, почитай, та же история: читателей кот наплакал, а про отзывы и говорить нечего - ни у кого не нашлось ни единого доброго слова. Такую вот награду огреб он за свою творческую удачу.
Вечер наступил, и ввиду полной безысходности ситуации пристроил он скрепя сердце плод своего недавнего вдохновения на совсем уже никудышном портале, но и там результат не порадовал. Мягко говоря, плачевным он оказался.
Такой подлости со стороны всемирной паутины Тамаркин никак не ожидал, и, не дай бог, кому-то, как ему, доведется испить такого же рода зелье, состряпанное из горечи обиды и жгучей колючести унижения.
Не приходится удивляться, что в эту ночь ему никоим образом не удавалось уснуть. Очень уж оглушительным оказалось фиаско, и приневолен он был произносить мысленно длиннющие монологи, пытаясь объяснить безымянным читателям насколько убога их откровенно не напряженная интеллектом позиция. Он ворочался с боку на бок и, если совсем уж начистоту, чувствовал себя человеком, которому прилюдно влепили пощечину, или даже нет – плюнули в лицо. Попробуй-ка выдержи такие муки. Вот он и не выдержал.
Далеко за полночь вскочил с постели и, прихватив баллончик с краской, прямиком в безлюдный двор своего многоквартирного дома, подошел к глухой его стене и бестрепетной рукой начертал пурпуром в пол роста взрослого человека матерное из трех букв, его все знают, слово. Потом отступил на шаг, окинул придирчивым взглядом каллиграфию надписи и, поразмыслив секунду, украсил ее восклицательным знаком.
- Так-то! – от полноты чувств проговорил он с назидательной суровостью, - Прочтя это, никто не унизит меня равнодушием.
Рабочий, медик ли, прораб ли -
Одним недугом сражены -
Идут простые, словно грабли,
России хмурые сыны.
В ларьке чудовищная баба
Дает "Молдавского" прорабу.
Смиряя свистопляску рук,
Он выпил, скорчился - и вдруг
Над табором советской власти
Легко взмывает и летит,
Печальным демоном глядит
И алчет африканской страсти.
Есть, правда, трезвенники, но
Они, как правило, говно.
Алкоголизм, хоть имя дико,
Но мне ласкает слух оно.
Мы все от мала до велика
Лакали разное вино.
Оно прелестную свободу
Сулит великому народу.
И я, задумчивый поэт,
Прилежно целых девять лет
От одиночества и злости
Искал спасения в вине,
До той поры, когда ко мне
Наведываться стали в гости
Вампиры в рыбьей чешуе
И чертенята на свинье.
Прощай, хранительница дружбы
И саботажница любви!
Благодарю тебя за службу
Да и за пакости твои.
Я ль за тобой не волочился,
Сходился, ссорился, лечился
И вылечился наконец.
Веди другого под венец
(Молодоженам честь и место),
Форси в стеклянном пиджаке.
Последний раз к твоей руке
Прильну, стыдливая невеста,
Всплакну и брошу на шарап.
Будь с ней поласковей, прораб.
1979
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
