В кои-то веки очень и очень неплохие стихи вышли из-под пера Тамаркина. Ну, это образно говоря. Какие сейчас перья?! Нахлынуло на него накануне что-то такое-эдакое, понесло будто на волнах каких и бац! Готово!
Кое-кто плечами пожмет, дескать, что из того? И будет прав. По-своему. А вот Тамаркин перечитал стихотворение утром, кое-что подправил и поскорее выложил свое детище на авторитетном литературном ресурсе. И что же вы думали?! Пол дня прошло, а читатели сказочным безразличием будто обструкцию предполагаемому триумфу объявили.
Что тут будешь делать? Пометался Тамаркин туда-сюда по комнате, потом, конечно, взял себя в руки и, усмехнувшись иронично, за неимением, мол, гербовой, пишем на простой, разместил свой опус на сайте попроще. Только и там случилась, почитай, та же история: читателей кот наплакал, а про отзывы и говорить нечего - ни у кого не нашлось ни единого доброго слова. Такую вот награду огреб он за свою творческую удачу.
Вечер наступил, и ввиду полной безысходности ситуации пристроил он скрепя сердце плод своего недавнего вдохновения на совсем уже никудышном портале, но и там результат не порадовал. Мягко говоря, плачевным он оказался.
Такой подлости со стороны всемирной паутины Тамаркин никак не ожидал, и, не дай бог, кому-то, как ему, доведется испить такого же рода зелье, состряпанное из горечи обиды и жгучей колючести унижения.
Не приходится удивляться, что в эту ночь ему никоим образом не удавалось уснуть. Очень уж оглушительным оказалось фиаско, и приневолен он был произносить мысленно длиннющие монологи, пытаясь объяснить безымянным читателям насколько убога их откровенно не напряженная интеллектом позиция. Он ворочался с боку на бок и, если совсем уж начистоту, чувствовал себя человеком, которому прилюдно влепили пощечину, или даже нет – плюнули в лицо. Попробуй-ка выдержи такие муки. Вот он и не выдержал.
Далеко за полночь вскочил с постели и, прихватив баллончик с краской, прямиком в безлюдный двор своего многоквартирного дома, подошел к глухой его стене и бестрепетной рукой начертал пурпуром в пол роста взрослого человека матерное из трех букв, его все знают, слово. Потом отступил на шаг, окинул придирчивым взглядом каллиграфию надписи и, поразмыслив секунду, украсил ее восклицательным знаком.
- Так-то! – от полноты чувств проговорил он с назидательной суровостью, - Прочтя это, никто не унизит меня равнодушием.
Где-то в поле возле Магадана,
Посреди опасностей и бед,
В испареньях мёрзлого тумана
Шли они за розвальнями вслед.
От солдат, от их лужёных глоток,
От бандитов шайки воровской
Здесь спасали только околодок
Да наряды в город за мукой.
Вот они и шли в своих бушлатах –
Два несчастных русских старика,
Вспоминая о родимых хатах
И томясь о них издалека.
Вся душа у них перегорела
Вдалеке от близких и родных,
И усталость, сгорбившая тело,
В эту ночь снедала души их,
Жизнь над ними в образах природы
Чередою двигалась своей.
Только звёзды, символы свободы,
Не смотрели больше на людей.
Дивная мистерия вселенной
Шла в театре северных светил,
Но огонь её проникновенный
До людей уже не доходил.
Вкруг людей посвистывала вьюга,
Заметая мёрзлые пеньки.
И на них, не глядя друг на друга,
Замерзая, сели старики.
Стали кони, кончилась работа,
Смертные доделались дела...
Обняла их сладкая дремота,
В дальний край, рыдая, повела.
Не нагонит больше их охрана,
Не настигнет лагерный конвой,
Лишь одни созвездья Магадана
Засверкают, став над головой.
1956
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
