Собралась как-то хорошая компания. Ну, и хорошеет себе помаленьку. Тут звонок в дверь. Сразу немая сцена, и в глазах у каждого брезжит вопрос: «А на хрена нам кто-то сейчас нужен?»
- Подогнало же кого-то, - озадаченно бормочет Валюха и нехотя бредет к двери, а через секунду-другую возвращается с Турком, так между собой Турчинова Глеба компания кличет.
И вот этот Турок заявляет с ходу, что сейчас сварганенные им накануне вирши продекламирует.
А стихи у него не абы какие – сплошь заумь, хоть с бутылкой, хоть без, разберется не всякий, а у компании напрягать мозги никакого желания нет.
- Погоди, - останавливает его Валька, - сядь, переведи дыхание, горло промочи, чтоб каждая строфа твоя прозвучала как следует…
- Нет, - решительно не соглашается с ним самозванный поэт, - стихи надо читать, покуда они теплые.
- А давай, - говорит тут Жорик, - к твоей ядреной дюже поэзии я преамбулу сделаю.
И не рассчитывая на согласие, немедленно задвигает телегу про некую райскую птицу. Врать, мол, не будет, сам он не встречал это чудо в перьях, но о чем-то таком читал в Википедии. Вроде как, Гамаюн ее имя, но только точно не Гамаюн она – это и к бабке не ходи. И до такой степени мудреная эта пичуга, что летать ухитряется при помощи одного хвоста. А с другой стороны, что ей делать? Бескрылая она и к тому же безногая. Такой вот мутант по жизни. Зато запоет – заслушаешься, хотя весь ее репертуар, откровенно говоря, донельзя депрессивный.
В придачу, не какая-нибудь там она плюгавенькая птаха, а форматом без малого с особу репродуктивного возраста и с хорошеньким женским личиком. И вот это несуразное создание летает без передыху и перекуров по свету, а если дает себе роздых, то исключительно в каких-нибудь живописных местах на взморье, и лишь для того, чтобы яйца снести. После чего в мире почитай на целую неделю тишина и покой водворяются. Такой вот нежданчик от ее яйцекладки происходит.
Сказав так, Жорик уставился выразительно на известного в их, узких, кругах стихотворца, мол, все ли ты понял, мил-человек.
- Ух, ты, - послушно соглашается тот, - какой отпадный сюжет, - и тут же впадает в глубокое раздумье, но на короткое время, и вскоре уже долго трясет с благодарностью руку Жорке и обещает его непременно первым слушателем сделать офигенных стихов про эту самую не приведи что.
Это ж какими извращенными наклонностями обладать надо, чтобы не отметить подобное намерение. Его и отметили. В общем, Турок тоже вскорости похорошел. А как, дык, иначе в хорошей-то компании!
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
