Собралась как-то хорошая компания. Ну, и хорошеет себе помаленьку. Тут звонок в дверь. Сразу немая сцена, и в глазах у каждого брезжит вопрос: «А на хрена нам кто-то сейчас нужен?»
- Подогнало же кого-то, - озадаченно бормочет Валюха и нехотя бредет к двери, а через секунду-другую возвращается с Турком, так между собой Турчинова Глеба компания кличет.
И вот этот Турок заявляет с ходу, что сейчас сварганенные им накануне вирши продекламирует.
А стихи у него не абы какие – сплошь заумь, хоть с бутылкой, хоть без, разберется не всякий, а у компании напрягать мозги никакого желания нет.
- Погоди, - останавливает его Валька, - сядь, переведи дыхание, горло промочи, чтоб каждая строфа твоя прозвучала как следует…
- Нет, - решительно не соглашается с ним самозванный поэт, - стихи надо читать, покуда они теплые.
- А давай, - говорит тут Жорик, - к твоей ядреной дюже поэзии я преамбулу сделаю.
И не рассчитывая на согласие, немедленно задвигает телегу про некую райскую птицу. Врать, мол, не будет, сам он не встречал это чудо в перьях, но о чем-то таком читал в Википедии. Вроде как, Гамаюн ее имя, но только точно не Гамаюн она – это и к бабке не ходи. И до такой степени мудреная эта пичуга, что летать ухитряется при помощи одного хвоста. А с другой стороны, что ей делать? Бескрылая она и к тому же безногая. Такой вот мутант по жизни. Зато запоет – заслушаешься, хотя весь ее репертуар, откровенно говоря, донельзя депрессивный.
В придачу, не какая-нибудь там она плюгавенькая птаха, а форматом без малого с особу репродуктивного возраста и с хорошеньким женским личиком. И вот это несуразное создание летает без передыху и перекуров по свету, а если дает себе роздых, то исключительно в каких-нибудь живописных местах на взморье, и лишь для того, чтобы яйца снести. После чего в мире почитай на целую неделю тишина и покой водворяются. Такой вот нежданчик от ее яйцекладки происходит.
Сказав так, Жорик уставился выразительно на известного в их, узких, кругах стихотворца, мол, все ли ты понял, мил-человек.
- Ух, ты, - послушно соглашается тот, - какой отпадный сюжет, - и тут же впадает в глубокое раздумье, но на короткое время, и вскоре уже долго трясет с благодарностью руку Жорке и обещает его непременно первым слушателем сделать офигенных стихов про эту самую не приведи что.
Это ж какими извращенными наклонностями обладать надо, чтобы не отметить подобное намерение. Его и отметили. В общем, Турок тоже вскорости похорошел. А как, дык, иначе в хорошей-то компании!
Дорогая передача! Во субботу чуть не плача,
Вся Канатчикова Дача к телевизору рвалась.
Вместо, чтоб поесть, помыться, уколоться и забыться,
Вся безумная больница у экрана собралась.
Говорил, ломая руки, краснобай и баламут
Про бессилие науки перед тайною Бермуд.
Все мозги разбил на части, все извилины заплел,
И канатчиковы власти колят нам второй укол.
Уважаемый редактор! Может лучше про реактор,
Про любимый лунный трактор? Ведь нельзя же, год подряд
То тарелками пугают, дескать, подлые, летают,
То у вас собаки лают, то руины говорят.
Мы кое в чем поднаторели — мы тарелки бьем весь год,
Мы на них уже собаку съели, если повар нам не врет.
А медикаментов груды — мы в унитаз, кто не дурак,
Вот это жизнь! И вдруг Бермуды. Вот те раз, нельзя же так!
Мы не сделали скандала — нам вождя недоставало.
Настоящих буйных мало — вот и нету вожаков.
Но на происки и бредни сети есть у нас и бредни,
И не испортят нам обедни злые происки врагов!
Это их худые черти бермутят воду во пруду,
Это все придумал Черчилль в восемнадцатом году.
Мы про взрывы, про пожары сочиняли ноту ТАСС,
Тут примчались санитары и зафиксировали нас.
Тех, кто был особо боек, прикрутили к спинкам коек,
Бился в пене параноик, как ведьмак на шабаше:
«Развяжите полотенцы, иноверы, изуверцы,
Нам бермуторно на сердце и бермутно на душе!»
Сорок душ посменно воют, раскалились добела.
Вот как сильно беспокоят треугольные дела!
Все почти с ума свихнулись, даже кто безумен был,
И тогда главврач Маргулис телевизор запретил.
Вон он, змей, в окне маячит, за спиною штепсель прячет.
Подал знак кому-то, значит, фельдшер, вырви провода.
И нам осталось уколоться и упасть на дно колодца,
И там пропасть на дне колодца, как в Бермудах, навсегда.
Ну а завтра спросят дети, навещая нас с утра:
«Папы, что сказали эти кандидаты в доктора?»
Мы ответим нашим чадам правду, им не все равно:
Удивительное рядом, но оно запрещено!
А вон дантист-надомник Рудик,у него приемник «Грюндиг»,
Он его ночами крутит, ловит, контра, ФРГ.
Он там был купцом по шмуткам и подвинулся рассудком,
А к нам попал в волненьи жутком,
С растревоженным желудком и с номерочком на ноге.
Он прибежал, взволнован крайне, и сообщеньем нас потряс,
Будто наш научный лайнер в треугольнике погряз.
Сгинул, топливо истратив, весь распался на куски,
Но двух безумных наших братьев подобрали рыбаки.
Те, кто выжил в катаклизме, пребывают в пессимизме.
Их вчера в стеклянной призме к нам в больницу привезли.
И один из них, механик, рассказал, сбежав от нянек,
Что Бермудский многогранник — незакрытый пуп Земли.
«Что там было, как ты спасся?» — Каждый лез и приставал.
Но механик только трясся и чинарики стрелял.
Он то плакал, то смеялся, то щетинился, как еж.
Он над нами издевался. Ну сумасшедший, что возьмешь!
Взвился бывший алкоголик, матерщинник и крамольник,
Говорит: «Надо выпить треугольник. На троих его, даешь!»
Разошелся, так и сыплет: «Треугольник будет выпит.
Будь он параллелепипед, будь он круг, едрена вошь!»
Пусть безумная идея, не решайте сгоряча!
Отвечайте нам скорее через доку-главврача.
С уваженьем. Дата, подпись... Отвечайте нам, а то,
Если вы не отзоветесь мы напишем в «Спортлото».
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
