Но какая гадость чиновничий язык! Исходя из того положения... с одной стороны... с другой же стороны — и все это без всякой надобности. «Тем не менее» и «по мере того» чиновники сочинили
Базар-на-Деве — колоритное измерение, обязательно рекомендуемое к посещению. (с)
Диван… это как паспорт человека. Нет, не паспорт – паспорт формален. Что из него узнаешь, кроме имени и дат? А диван – это частичка души. Диван хранит абрис вашего тела, хранит ваше настроение, любимые позы. Иногда даже, что вы любите есть, пить, курить. Да– да, пятна на обивке тоже очень красноречивы. О, знали бы вы о диванах столько, сколько знаю я. Не подумайте, я не хвастаюсь! Просто я провел полжизни на диване, а остальные полжизни я изучал диваны других людей – философов.
Диванная философия – это старинная ветка древнегреческого учения, еще досократовского. Вспомните их симпозиумы. Философы возлежали, вкушали и умные разговоры беседовали. Со временем для возлежания выделился универсальный удобный предмет – диван. Нет ничего удобней дивана, разве что ванна. Но не все любят долго находиться в воде, а на диване можно лежать вечно…
В принципе, Диванное Философское Общество тайное. Они себя не афишируют. Тем интересней бывают некоторые слухи, которые просачиваются вовне. Об Обломове – одном из ярких представителей диванной философии – даже роман написали! Но в основном, они не любят выделяться. Ничего крамольного и незаконного они не делают, просто многие их не поймут, многие не доросли до подобного полета мысли. Диван навевает множество философских мыслей, склоняет к рассуждениям. Очень важно расположение подушек. Да и сами подушки важны – их материал, набивка, форма – все должно обеспечивать максимальное удобство и практичность. Вот эти маленькие мутаки, например, набиты конским волосом. Очень удобно класть их дополнительно под голову.
Диванные философы всегда переезжают со своими диванами. Ну… как вампиры с гробами…
– Господин, сударыня! Куда же вы? Посмотрите, этот диван насквозь пропитан великими рассуждениями! Он просто должен стать вашим! Вернитесь, я могу чуть уступить!
Но чопорная пара уже шла дальше по рядам антикварной барахолки, не оборачиваясь на призывы многословного продавца философских диванов.
– Переборщил ты, сосед, с философами. Пугаешь людей высокими мыслями, – засмеялся высокий старик восточного типа с длинной жиденькой бородой – арендатор следующего павильона, продающий старинную посуду и прочую утварь из меди, бронзы и латуни. – Я ж не говорю каждому, что вот это – лампа Алладина. А почему не говорю? Потому что джина там давно нет – освободил его достойный юноша. А вот в этом флакончике он – джин то бишь – как раз есть! Но никто ж не верит!
– Да, брось ты, Хоттабыч, свои байки!
– Ага! У меня, значит, байки, а твои диванные вампиры – не байки?
– Философы! Философы диванные! Сам ты вампир!
– Не, я не вампир, я – марид. Погугли, если такой безграмотный.
Так они препирались и не заметили, как рядом возник молодой полноватый барин под ручку с дамой.
– Смотри, Агафушка, мой диван продают! Он с молотка ушел, когда я умер. Надо же! Пути Господни… да… хм…
– Пошли, Илюша, пошли! Возвращаться пора, а нам еще Штольца найти нужно. Да еще и джин этот тут вертится – боюсь я их!
– Да нормальный мужик, этот джин, давно я его знаю. А вот диванный продавец странный. Похоже, он из простых и даже не понимает, что тут к чему. Долго не продержится. Надо Декарту про диван рассказать – он давно что-то новенькое ищет. Хотя, лучше Диогена из его пропахшей огурцами бочки вытащить. Всю округу провонял. Подумаю еще… Может, поможем парню. Впрочем, ты права – нам все равно пора.
Один графоман в солидный журнал
прислал корявый стишок.
Совсем таланта не было в нем,
и стиль был весьма смешон.
Но чтобы вывод под стих подвесть,
в нем были такие слова:
«Жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Младший редактор сказал: «Пустяки!
Ступай-ка в корзину, брат!»
Но чем-то тронули сердце стихи,
и он их вернул назад.
– Вчера я пришел веселенький весь,
и жена была неправа.
Но «жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Редактор отдела, увидев стих,
наморщил высокий лоб.
Стихи банальные. Автор псих.
А младший редактор жлоб.
Но строчки вошли, как благая весть,
до самого естества.
«Жизнь такова, какова она есть,
И больше — никакова!»
И свой кабинет озирая весь,
подумал любимец богов:
«А может, и я таков, как есть,
И больше совсем никаков».
И страшная мысль, как роса с травы,
скатилась с его головы:
А может, и все таковы, каковы,
И больше — никаковы?
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
