Базар-на-Деве — колоритное измерение, обязательно рекомендуемое к посещению. (с)
Диван… это как паспорт человека. Нет, не паспорт – паспорт формален. Что из него узнаешь, кроме имени и дат? А диван – это частичка души. Диван хранит абрис вашего тела, хранит ваше настроение, любимые позы. Иногда даже, что вы любите есть, пить, курить. Да– да, пятна на обивке тоже очень красноречивы. О, знали бы вы о диванах столько, сколько знаю я. Не подумайте, я не хвастаюсь! Просто я провел полжизни на диване, а остальные полжизни я изучал диваны других людей – философов.
Диванная философия – это старинная ветка древнегреческого учения, еще досократовского. Вспомните их симпозиумы. Философы возлежали, вкушали и умные разговоры беседовали. Со временем для возлежания выделился универсальный удобный предмет – диван. Нет ничего удобней дивана, разве что ванна. Но не все любят долго находиться в воде, а на диване можно лежать вечно…
В принципе, Диванное Философское Общество тайное. Они себя не афишируют. Тем интересней бывают некоторые слухи, которые просачиваются вовне. Об Обломове – одном из ярких представителей диванной философии – даже роман написали! Но в основном, они не любят выделяться. Ничего крамольного и незаконного они не делают, просто многие их не поймут, многие не доросли до подобного полета мысли. Диван навевает множество философских мыслей, склоняет к рассуждениям. Очень важно расположение подушек. Да и сами подушки важны – их материал, набивка, форма – все должно обеспечивать максимальное удобство и практичность. Вот эти маленькие мутаки, например, набиты конским волосом. Очень удобно класть их дополнительно под голову.
Диванные философы всегда переезжают со своими диванами. Ну… как вампиры с гробами…
– Господин, сударыня! Куда же вы? Посмотрите, этот диван насквозь пропитан великими рассуждениями! Он просто должен стать вашим! Вернитесь, я могу чуть уступить!
Но чопорная пара уже шла дальше по рядам антикварной барахолки, не оборачиваясь на призывы многословного продавца философских диванов.
– Переборщил ты, сосед, с философами. Пугаешь людей высокими мыслями, – засмеялся высокий старик восточного типа с длинной жиденькой бородой – арендатор следующего павильона, продающий старинную посуду и прочую утварь из меди, бронзы и латуни. – Я ж не говорю каждому, что вот это – лампа Алладина. А почему не говорю? Потому что джина там давно нет – освободил его достойный юноша. А вот в этом флакончике он – джин то бишь – как раз есть! Но никто ж не верит!
– Да, брось ты, Хоттабыч, свои байки!
– Ага! У меня, значит, байки, а твои диванные вампиры – не байки?
– Философы! Философы диванные! Сам ты вампир!
– Не, я не вампир, я – марид. Погугли, если такой безграмотный.
Так они препирались и не заметили, как рядом возник молодой полноватый барин под ручку с дамой.
– Смотри, Агафушка, мой диван продают! Он с молотка ушел, когда я умер. Надо же! Пути Господни… да… хм…
– Пошли, Илюша, пошли! Возвращаться пора, а нам еще Штольца найти нужно. Да еще и джин этот тут вертится – боюсь я их!
– Да нормальный мужик, этот джин, давно я его знаю. А вот диванный продавец странный. Похоже, он из простых и даже не понимает, что тут к чему. Долго не продержится. Надо Декарту про диван рассказать – он давно что-то новенькое ищет. Хотя, лучше Диогена из его пропахшей огурцами бочки вытащить. Всю округу провонял. Подумаю еще… Может, поможем парню. Впрочем, ты права – нам все равно пора.
Уже довольно лучший путь не зная,
Страстьми имея ослепленны очи,
Род человеческ из краю до края
Заблуждал жизни в мрак безлунной ночи,
И в бездны страшны несмелые ноги
Многих ступили — спаслися немноги,
Коим, простерши счастье сильну руку
И не хотящих от стези опасной
Отторгнув, должну отдалило муку;
Hо стопы оных не смысл правя ясной —
Его же помочь одна лишь надежна, —
И тем бы гибель была неизбежна,
Но, падеж рода нашего конечный
Предупреждая новым действом власти,
Произвел Мудрость царь мира предвечный,
И послал тую к людям, да, их страсти
Обуздав, нравов суровость исправит
И на путь правый их ноги наставит.
О, коль всесильна отца дщерь приятна!
В лице умильном красота блистает;
Речь, хотя тиха, честным ушам внятна,
Сердца и нудит и увеселяет;
Ни гневу знает, ни страху причину,
Ищет и любит истину едину,
Толпу злонравий влеча за собою,
Зрак твой не сильна снесть, ложь убегает,
И добродетель твоею рукою
Славны победы в мал час получает;
Тако внезапным лучом, когда всходит,
Солнце и гонит мрак и свет наводит.
К востоку крайны пространны народы,
Ближны некреям, ближны оксидракам,
Кои пьют Ганга и Инда рек воды,
Твоим те первы освещенны зраком,
С слонов нисшедше, счастливы приемлют
Тебя и сладость гласа твого внемлют.
Черных потом же ефиоп пределы,
И плодоносный Нил что наводняет,
Царство, богатством славно, славно делы,
Пользу законов твоих ощущает,
И людей разум грубый уж не блудит
В грязи, но к небу смелый лет свой нудит.
Познал свою тьму и твою вдруг славу
Вавилон, видев тя, широкостенный;
И кои всяку презрели державу,
Твоей склонили выю, усмиренны,
Дикие скифы и фраки суровы,
Дав твоей власти в себе знаки новы.
Трудах по долгих стопы утвердила,
Седмью введена друзьями твоими
В греках счастливых, и вдруг взросла сила,
Взросло их имя. Наставленный ими
Народ, владетель мира, дал суд труден:
Тобой иль действом рук был больше чуден.
Едва их праздность, невежства мати
И злочинств всяких, от тя отлучила,
Власть уж их тверда не могла стояти,
Презренна варвар от севера сила
Западный прежде, потом же востока
Престол низвергла в мгновение ока.
Была та гибель нашего причина
Счастья; десница врачей щедра дала
Покров, под коим бежаща богина
Нашла отраду и уж воссияла
Европе целой луч нового света;
Врачей не умрет имя в вечны лета.
Мудрость обильна, свиту многолюдну
Уж безопасна из царства в другое
Водя с собою, видели мы чудну
Премену: немо суеверство злое
Пало, и знаем служить царю славы
Сердцем смиренным и чистыми нравы.
На судах правда прогнала наветы
Ябеды черной; в войну идем стройны;
Храбростью ищем, искусством, советы
Венцы с Победы рук принять достойны;
Медные всходят в руках наших стены,
И огнь различны чувствует премены.
Зевсовы наших не чуднее руки;
Пылаем с громом молния жестока,
Трясем, рвем землю, и бурю и звуки
Страшны наводим в мгновение ока.
Ветры, пространных морь воды ужасны
Правим и топчем, дерзки, безопасны.
Бездны ужасны вод преплыв, доходим
Мир, отделенный от век бесконечных.
В воздух, в светила, на край неба всходим,
И путь и силу числим скоротечных
Телес, луч солнца делим в цветны части;
Чувствует тварь вся силу нашей власти.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
