Базар-на-Деве — колоритное измерение, обязательно рекомендуемое к посещению. (с)
Диван… это как паспорт человека. Нет, не паспорт – паспорт формален. Что из него узнаешь, кроме имени и дат? А диван – это частичка души. Диван хранит абрис вашего тела, хранит ваше настроение, любимые позы. Иногда даже, что вы любите есть, пить, курить. Да– да, пятна на обивке тоже очень красноречивы. О, знали бы вы о диванах столько, сколько знаю я. Не подумайте, я не хвастаюсь! Просто я провел полжизни на диване, а остальные полжизни я изучал диваны других людей – философов.
Диванная философия – это старинная ветка древнегреческого учения, еще досократовского. Вспомните их симпозиумы. Философы возлежали, вкушали и умные разговоры беседовали. Со временем для возлежания выделился универсальный удобный предмет – диван. Нет ничего удобней дивана, разве что ванна. Но не все любят долго находиться в воде, а на диване можно лежать вечно…
В принципе, Диванное Философское Общество тайное. Они себя не афишируют. Тем интересней бывают некоторые слухи, которые просачиваются вовне. Об Обломове – одном из ярких представителей диванной философии – даже роман написали! Но в основном, они не любят выделяться. Ничего крамольного и незаконного они не делают, просто многие их не поймут, многие не доросли до подобного полета мысли. Диван навевает множество философских мыслей, склоняет к рассуждениям. Очень важно расположение подушек. Да и сами подушки важны – их материал, набивка, форма – все должно обеспечивать максимальное удобство и практичность. Вот эти маленькие мутаки, например, набиты конским волосом. Очень удобно класть их дополнительно под голову.
Диванные философы всегда переезжают со своими диванами. Ну… как вампиры с гробами…
– Господин, сударыня! Куда же вы? Посмотрите, этот диван насквозь пропитан великими рассуждениями! Он просто должен стать вашим! Вернитесь, я могу чуть уступить!
Но чопорная пара уже шла дальше по рядам антикварной барахолки, не оборачиваясь на призывы многословного продавца философских диванов.
– Переборщил ты, сосед, с философами. Пугаешь людей высокими мыслями, – засмеялся высокий старик восточного типа с длинной жиденькой бородой – арендатор следующего павильона, продающий старинную посуду и прочую утварь из меди, бронзы и латуни. – Я ж не говорю каждому, что вот это – лампа Алладина. А почему не говорю? Потому что джина там давно нет – освободил его достойный юноша. А вот в этом флакончике он – джин то бишь – как раз есть! Но никто ж не верит!
– Да, брось ты, Хоттабыч, свои байки!
– Ага! У меня, значит, байки, а твои диванные вампиры – не байки?
– Философы! Философы диванные! Сам ты вампир!
– Не, я не вампир, я – марид. Погугли, если такой безграмотный.
Так они препирались и не заметили, как рядом возник молодой полноватый барин под ручку с дамой.
– Смотри, Агафушка, мой диван продают! Он с молотка ушел, когда я умер. Надо же! Пути Господни… да… хм…
– Пошли, Илюша, пошли! Возвращаться пора, а нам еще Штольца найти нужно. Да еще и джин этот тут вертится – боюсь я их!
– Да нормальный мужик, этот джин, давно я его знаю. А вот диванный продавец странный. Похоже, он из простых и даже не понимает, что тут к чему. Долго не продержится. Надо Декарту про диван рассказать – он давно что-то новенькое ищет. Хотя, лучше Диогена из его пропахшей огурцами бочки вытащить. Всю округу провонял. Подумаю еще… Может, поможем парню. Впрочем, ты права – нам все равно пора.
По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду.
На правом борту,
Что над пропастью вырос:
Янаки, Ставраки,
Папа Сатырос.
А ветер как гикнет,
Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
Под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели,
Чтоб мачта гудела:
"Доброе дело! Хорошее дело!"
Чтоб звезды обрызгали
Груду наживы:
Коньяк, чулки
И презервативы...
Двенадцатый час -
Осторожное время.
Три пограничника,
Ветер и темень.
Три пограничника,
Шестеро глаз -
Шестеро глаз
Да моторный баркас...
Три пограничника!
Вор на дозоре!
Бросьте баркас
В басурманское море,
Чтобы вода
Под кормой загудела:
"Доброе дело!
Хорошее дело!"
Чтобы по трубам,
В ребра и винт,
Виттовой пляской
Двинул бензин.
Вот так бы и мне
В налетающей тьме
Усы раздувать,
Развалясь на корме,
Да видеть звезду
Над бугшпритом склоненным,
Да голос ломать
Черноморским жаргоном,
Да слушать сквозь ветер,
Холодный и горький,
Мотора дозорного
Скороговорки!
Иль правильней, может,
Сжимая наган,
За вором следить,
Уходящим в туман...
Да ветер почуять,
Скользящий по жилам,
Вослед парусам,
Что летят по светилам...
И вдруг неожиданно
Встретить во тьме
Усатого грека
На черной корме...
Так бей же по жилам,
Кидайся в края,
Бездомная молодость,
Ярость моя!
Чтоб звездами сыпалась
Кровь человечья,
Чтоб выстрелом рваться
Вселенной навстречу,
Чтоб волн запевал
Оголтелый народ,
Чтоб злобная песня
Коверкала рот,-
И петь, задыхаясь,
На страшном просторе:
"Ай, Черное море,
Хорошее море..!"
1927
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
