Его построили лет тридцать назад. Три подъезда, четыре этажа. Он был очень доволен своим твердым основательным положением в пространстве улицы, и тут же прирос двором с незатейливой песочницей и качелями.
Он просыпался рано, зажигая то один, то другой свой глаз, в просвете которых появлялись силуэты людей. Вслед за этим, начинали распахиваться карманчики подъездов. Подъезжали и уезжали машины.
После одиннадцати дня он мог спокойно наблюдать то за бабушкой, то за мамой с коляской, то за девочкой, которая в задумчивости тыкала пальцем в блестящие пуговицы домофона.
Он слушал разные истории: скандалы, смех, плач, новости, доносящиеся из телевизора и музыку грампластинок, радиоприемников, магнитофонов. Случалось, играли Шопена, иногда простой этюд, с ошибками и остановками… потом сначала и сначала.
Ночью он становился тише, чтобы не потревожить ни одной клеточки своего организма, где в разных позах - кто на спине, кто поджав колени - дремали, сопели и мирно спали жильцы.
Но вот объявили расселение, и они стали постепенно покидать его, вынося мешки, коробки, сумки, кровати, столы, а с ними истории и судьбы. И вскоре он опустел.
Я зашла туда однажды и прислушалась. В темноте лестничного пролета поскрипывала дверь, снятая с петель. Затем послышался долгий грустный вздох. Или мне так показалось? Наверное дом отдыхал. Он слишком устал за эти годы.
Второе Рождество на берегу
незамерзающего Понта.
Звезда Царей над изгородью порта.
И не могу сказать, что не могу
жить без тебя - поскольку я живу.
Как видно из бумаги. Существую;
глотаю пиво, пачкаю листву и
топчу траву.
Теперь в кофейне, из которой мы,
как и пристало временно счастливым,
беззвучным были выброшены взрывом
в грядущее, под натиском зимы
бежав на Юг, я пальцами черчу
твое лицо на мраморе для бедных;
поодаль нимфы прыгают, на бедрах
задрав парчу.
Что, боги, - если бурое пятно
в окне символизирует вас, боги, -
стремились вы нам высказать в итоге?
Грядущее настало, и оно
переносимо; падает предмет,
скрипач выходит, музыка не длится,
и море все морщинистей, и лица.
А ветра нет.
Когда-нибудь оно, а не - увы -
мы, захлестнет решетку променада
и двинется под возгласы "не надо",
вздымая гребни выше головы,
туда, где ты пила свое вино,
спала в саду, просушивала блузку,
- круша столы, грядущему моллюску
готовя дно.
январь 1971, Ялта
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
