Тут однажды читаю на каком-то сайте, что дети к себе трепетного отношения требуют, и думаю, вон оно как убедительно излагает автор. Главное, мол, не ограничивать их фантазию, а то в стране и без того катастрофическая недостача творческих личностей. Совсем без них скоро останемся. Хана нам тогда бесповоротная. «Во, - мозгую, - правильно люди пишут». Не, в самом деле, как раскинешься мыслью…
Помню себя вот в нежном возрасте. Иду под вечер как-то с закадыкой своим Валькой Зарудневым по набережной пруда и вижу у лодочной станции снежный занос намело прошлой ночью. Кому как, а мне стукает в темечко типа, а что, если за тем заносом засели... Нет, врать не буду, кто там засел толком не определился, но, что это были на всю голову отмороженные иностранные канальи, это уж как пить дать. Затаились гады и в ус себе не дуют.
Как выбить оттуда их? Не в лоб же лезть на их пулеметы. По-пластунски подбираться придется, в обход, чтоб с тылу неожиданно налететь. Такой в одночасье план созрел у меня в голове. Говорю закадыке:
- Укрепрайон брать нам придется, - и машу рукой в сторону подозрительного сугроба.
Валька в задумчивость впал. Не то чтобы он совсем уж тормоз был, нет. Нормальный такой дружбан. Только не сразу в некоторые темы кой-когда въезжал.
- Чего куксишься? – спрашиваю. – Представь, у нас приказ.
Дошло до него, наконец, что к чему, сдвигает сурово он брови и буркает:
- Ну.
Поползли мы, значит, по нехоженому снегу. Непростое оказалось это дело. Башмаки он напрочь забил, за пазуху залез и вообще куда только можно. Да ладно бы забивался, так нет, он еще и таял. Но куда денешься – на войне, как на войне. Короче, подловил я момент, скомандовал:
- За мной! – и кричу. – Ура!
Никто из тех головорезов, что там засели, и пикнуть не успел. В два счета выбили из укрытия. К тому времени, надо сказать, мы основательно подмокли, а на улице, ничего себе, мороз двадцать с хвостиком. Ну, и побежали в подъезд греться. Свои пальто на батарею навесили, а сами обсуждать досконально, как ловко мы задание выполнили.
Вот только утром ни с того ни с сего, на тебе, температура под тридцать девять у меня подскочила. Что ты будешь делать! Только и осталось, что вообразить, будто бы ранен я тяжело во вчерашнем бою. В школу не пошел, конечно, мать напоила какими-то зельями, а отец перед уходом на работу ободряющую насмешку надо мной сделал, опять, мол, носом захлюпал. Закаляться пора тебе - горя б тогда не знал.
Что тут ответишь! Дела другого у родителя нет, как грузить меня проблемами. Точно у меня без того их мало! А тон-то, тон: словно я неполноценный какой-то.
Хотя, если пораскинуть мозгами… Нет, в самом деле, неплохо бы от простуд избавиться. Да так, чтоб никакой холод нипочем был. Точно, оклемаюсь, решил я, и начну вначале утром водой обливаться, а потом купаться зимой стану. Нет, а чё? Клево-то как: холодрыга, морозец нехилый - в шубе не жарко, а ты себе как ни в чем ни бывало фыркаешь в проруби, и вид такой, будто не замечаешь изумленных глаз всяческих зевак. А когда из воды вылезешь, накинешь на плечи полотенце и вразвалочку босиком по снегу идешь с независимым видом своей дорогой и всё тебе по барабану. Прикольно-то как не заморачиваться погодой!
Вдруг меня будто током бьёт. Ёлы-палы, про закалку отец сказал – значит, точно подвох здесь присутствует. Явно, что-то не то тут, а я, дурачок, чуть не купился на заманчивые картинки. Вовремя, хорошо, спохватился. Забыл, что ухо востро всякий час с родаками держать приходится. Они те еще фрукты - взрослые! Хлебом их не корми, только дай тебе жизнь на невообразимо скучный манер устроить.
Светало поздно. Одеяло
Сползало на пол. Сизый свет
Сквозь жалюзи мало-помалу
Скользил с предмета на предмет.
По мере шаткого скольженья,
Раздваивая светотень,
Луч бил наискосок в "Оленью
Охоту". Трепетный олень
Летел стремглав. Охотник пылкий
Облокотился на приклад.
Свет трогал тусклые бутылки
И лиловатый виноград
Вчерашней трапезы, колоду
Игральных карт и кожуру
Граната, в зеркале комода
Чертил зигзаги. По двору
Плыл пьяный запах - гнали чачу.
Индюк барахтался в пыли.
Пошли слоняться наудачу,
Куда глаза глядят пошли.
Вскарабкайся на холм соседний,
Увидишь с этой высоты,
Что ночью первый снег осенний
Одел далекие хребты.
На пасмурном булыжном пляже
Откроешь пачку сигарет.
Есть в этом мусорном пейзаже
Какой-то тягостный секрет.
Газета, сломанные грабли,
Заржавленные якоря.
Позеленели и озябли
Косые волны октября.
Наверняка по краю шири
Вдоль горизонта серых вод
Пройдет без четверти четыре
Экскурсионный теплоход
"Сухум-Батум" с заходом в Поти.
Он служит много лет подряд,
И чайки в бреющем полете
Над ним горланят и парят.
Я плавал этим теплоходом.
Он переполнен, даже трюм
Битком набит курортным сбродом -
Попойка, сутолока, шум.
Там нарасхват плохое пиво,
Диск "Бони М", духи "Кармен".
На верхней палубе лениво
Господствует нацмен-бармен.
Он "чита-брита" напевает,
Глаза блудливые косит,
Он наливает, как играет,
Над головой его висит
Генералиссимус, а рядом
В овальной рамке из фольги,
Синея вышколенным взглядом,
С немецкой розовой ноги
Красавица капрон спускает.
Поют и пьют на все лады,
А за винтом, шипя, сверкает
Живая изморозь воды.
Сойди с двенадцати ступенек
За багажом в похмельный трюм.
Печали много, мало денег -
В иллюминаторе Батум.
На пристани, дыша сивухой,
Поможет в поисках жилья
Железнозубая старуха -
Такою будет смерть моя...
Давай вставай, пошли без цели
Сквозь ежевику пустыря.
Озябли и позеленели
Косые волны октября.
Включали свет, темнело рано.
Мой незадачливый стрелок
Дремал над спинкою дивана,
Олень летел, не чуя ног.
Вот так и жить. Тянуть боржоми.
Махнуть рукой на календарь.
Все в участи приемлю, кроме...
Но это, как писали встарь,
Предмет особого рассказа,
Мне снится тихое село
Неподалеку от Кавказа.
Доселе в памяти светло.
1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
