Репетируя новый номер под куполом цирка, воздушный гимнаст Бузавлев ломает себе предплечье. Едва с руки снят гипс, Бузавлев скуки ради укатывает на недельку-другую в Крым.
И вот, лежит как-то там он на пляже и слышит сквозь полудрему мужской голос. Такой себе басок, самодовольно пафосный с резонерскими нотками впридачу:
- Акробат ты недотыканный. Дурь пора бы из головы выкинуть, а то одна дорога тебе – в цирке паясничать.
Задетый за живое Бузавлев приподнимается на локтях и видит неподалеку донельзя упитанного мужчину в плавках, воспитывающего, по всем вероятностям, своего малолетнего отпрыска.
- Уважаемый! – окликает его Бузавлев и в отменно вежливой манере любопытствует. – Чем это вам цирк не по нутру?
- Потому как дурачества там одни, - отрезает с налету злобно толстяк.
Бузавлев недоуменно хмыкает и, как он полагает резонно, осведомляется:
- А где вы еще таким куражом проникнитесь?
Засим он откидывается снова на спину и прикрывает глаза.
Дородный мужчина прищуривается на него недобрым взглядом, но через секунду-другую решает, что перед ним еще тот крендель, по виду настоящий бугай. Одним словом, реальный качок, и как язык человек проглотил, а то бы, конечно, за словом в карман не полез.
Смерть жатву жизни косит, косит
И каждый день, и каждый час
Добычи новой жадно просит
И грозно разрывает нас.
Как много уж имян прекрасных
Она отторгла у живых,
И сколько лир висит безгласных
На кипарисах молодых.
Как много сверстников не стало,
Как много младших уж сошло,
Которых утро рассветало,
Когда нас знойным полднем жгло.
А мы остались, уцелели
Из этой сечи роковой,
Но смертью ближних оскудели
И уж не рвемся в жизнь, как в бой.
Печально век свой доживая,
Мы запоздавшей смены ждем,
С днем каждым сами умирая,
Пока не вовсе мы умрем.
Сыны другого поколенья,
Мы в новом - прошлогодний цвет:
Живых нам чужды впечатленья,
А нашим - в них сочувствий нет.
Они, что любим, разлюбили,
Страстям их - нас не волновать!
Их не было там, где мы были,
Где будут - нам уж не бывать!
Наш мир - им храм опустошенный,
Им баснословье - наша быль,
И то, что пепел нам священный,
Для них одна немая пыль.
Так, мы развалинам подобны,
И на распутии живых
Стоим как памятник надгробный
Среди обителей людских.
<1840>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
