Но твердо знаю: омертвелый дух никаких форм не создает; работы в области форм бесплодны; «Опыты» Брюсова, в кавычках и без кавычек, — каталог различных способов любви — без любви
Этот забавный случай рассказан отцом моего друга. Тогда мы были молоды, родители были живы, а мы очень любили слушать их рассказы, потому что… потому что это были интересные люди, образованные, начитанные, с тонким чувством юмора и самоиронии – цвет тбилисской интеллигенции. Да, была такая тонкая прослойка. Ладно, вернемся к отцу моего друга. Так как рассказчик он был великолепный, многие обороты и метафоры мне запомнились, и я ничтоже сумняшеся их слямзил.
Итак, шел тот поздно вечером домой, сворачивал с Руставели на Верийский спуск (это центр Тбилиси). Было уже темно, и лил проливной дождь. Около гостиницы «Иверия» (там сейчас другая высотка) в большой красивой парадной - пока не могу назвать подъездом эту красивейшую часть старинного дома - прятались от дождя прохожие, среди которых был пожилой шарманщик. Нет, все же про "парадную" я скажу пару слов. Именно так называют эту часть дома в Питере и Тбилиси. В большинстве же мест говорят "парадное". Точно так же в Тбилиси говорят почти всегда бурак, а не свекла. Превратности развития языка, что тут скажешь? Впрочем, вернемся в тбилисскую дождливую ночь и снова заглянем в... подъезд. Точнее, выглянем из него на улицу.
Вдруг на улице появилась возрастная супружеская пара за пятьдесят: она - монументальная матрона с каменным лицом а-ля Фрекен Бок и он - тщедушный маленький суетящийся человечек. Чрезвычайно аккуратно зачесанная тремя-четырьмя волосками подчеркивала его портрет. Они в нерешительности остановились перед большой лужей. Застывший на мгновение человечек встрепенулся, вскинул голову и не без усилия поднял свою супругу на руки. Это походило на неудачный подход к штанге – поднять он ее поднял, а вот над головой выжать уже не смог. Так, как бы в незаконченном толчке или жиме, он и пошел через лужу. Подъезд хором ахнул и замер в ожидании. Ему было тяжело, он шатался, пыхтел, но шел…
И тут... шарманщик не выдержал и проявил личное участие в этой трогательной мизансцене - он бросил шапку оземь, выскочил из подъезда под проливной дождь, выбежал прямо на середину лужи и – вах, чири ме*! - пятясь перед нашими героями, заиграл на шарманке что-то очень бравурное... Я подумал, жаль цветочницы в подъезде не было – лепестки роз под ноги были бы очень кстати.
Промокли все. Человечек благополучно донес свою пассию до противоположного края лужи, где она грациозно выскользнула из его дрожащих рук и уверенно встала на ноги, а ее герой одухотворенно улыбнулся, не веря в свою локальную победу, и машинально промокнул и без того мокрую лысину. Пара торжественно проследовала в подъезд. Шарманщик, промокший до нитки, с полными воды туфлями, но чрезвычайно довольный собой, тоже вернулся в подъезд, хотя от дождя прятаться ему было уже не за чем. Но зато он участвовал в сотворении истинной красоты, он только что творил!Подъезд встретил трио аплодисментами, народ потеснился, предоставляя им лучшие места.
Дождь в городе. Он многое смывает, в том числе и различия между нами.
----
* шени чири ме – груз. Дословно «твою беду – мне!». Т.е. заберу твои несчастья, лишь бы тебе было хорошо. То бишь – красавчег!)
Родила тебя в пустыне
я не зря.
Потому что нет в помине
в ней царя.
В ней искать тебя напрасно.
В ней зимой
стужи больше, чем пространства
в ней самой.
У одних - игрушки, мячик,
дом высок.
У тебя для игр ребячьих
- весь песок.
Привыкай, сынок, к пустыне
как к судьбе.
Где б ты ни был, жить отныне
в ней тебе.
Я тебя кормила грудью.
А она
приучила взгляд к безлюдью,
им полна.
Той звезде - на расстояньи
страшном - в ней
твоего чела сиянье,
знать, видней.
Привыкай, сынок, к пустыне,
под ногой,
окромя нее, твердыни
нет другой.
В ней судьба открыта взору.
За версту
в ней легко признаешь гору
по кресту.
Не людские, знать, в ней тропы!
Велика
и безлюдна она, чтобы
шли века.
Привыкай, сынок, к пустыне,
как щепоть
к ветру, чувствуя, что ты не
только плоть.
Привыкай жить с этой тайной:
чувства те
пригодятся, знать, в бескрайней
пустоте.
Не хужей она, чем эта:
лишь длинней,
и любовь к тебе - примета
места в ней.
Привыкай к пустыне, милый,
и к звезде,
льющей свет с такою силой
в ней везде,
будто лампу жжет, о сыне
в поздний час
вспомнив, тот, кто сам в пустыне
дольше нас.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
