Философия целый век бьется, напрасно отыскивая смысл в жизни, но его — тю-тю: а поэзия есть воспроизведение жизни, и потому художественное произведение, в котором есть смысл, для меня не существует
Мороженое по-грузински звучит «нАкини». Точнее «к» звучит не как русское, а как очень твердое «кх». Но в нашем случае это абсолютно не важно, а хотите поизучать грузинский, обращайтесь. Его всегда можно было купить не только в магазине или у уличных стационарных торговцев мороженым, но и у разносчиков. Вот тут я погорячился – не всегда. Вполне можно было прийти в магазин, а его нет – кончилось. Специализированных киосков, как в Москве, в Тбилиси не было, но были намоленные места, куда из магазинов вытаскивали коробки с мороженым, выходил продавец и… мороженое сметали. Может, меня подводит память, но я помню два вида этого чудо-десерта: стаканчик и эскимо (цилиндр на палочке, облитый шоколадом). Оба были очень вкусные, настоящие.
Так вот, третья каста торговцев мороженым – это разносчики.
Разносчики толкали перед собой тележку, внутри которой лежало мороженое, защищенное от безумной жары брикетами сухого льда. Стоило оно на пару копеек дороже магазинного, зато не надо было далеко ходить. Разносчиками были в основном курды, для которых грузинская фонетика («нАкини») была делом непростым, да и русская («морОженое») – тоже. Они выработали свой вариант слова, и продукт называли «марОжни». Они упорно, как пилигримы Бродского, шли от дома к дому в адской жаре, толкали тяжелую тележку и зычным голосом, нараспев, с призывной интонацией, ничуть не хуже Майкла Баффера, кричали «марожни-марожни – ма-а-а-а-а-р-О-О-О-жни-и-и!» В каждом дворе они останавливались и немного ждали. Тем временем в доме начиналось мельтешение в окнах, копошение, и слышалось звякание мелочи. «Купи 3», «купи 5», «много не покупай», «мне стаканчик, если есть». Вскоре к разносчику выстраивалась небольшая очередь. В основном это были «эмиссары» – детишки. А родители наблюдали процесс из окон. Событие, однако! Да и жара к тому же… Сейчас полегчает.
По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду.
На правом борту,
Что над пропастью вырос:
Янаки, Ставраки,
Папа Сатырос.
А ветер как гикнет,
Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
Под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели,
Чтоб мачта гудела:
"Доброе дело! Хорошее дело!"
Чтоб звезды обрызгали
Груду наживы:
Коньяк, чулки
И презервативы...
Двенадцатый час -
Осторожное время.
Три пограничника,
Ветер и темень.
Три пограничника,
Шестеро глаз -
Шестеро глаз
Да моторный баркас...
Три пограничника!
Вор на дозоре!
Бросьте баркас
В басурманское море,
Чтобы вода
Под кормой загудела:
"Доброе дело!
Хорошее дело!"
Чтобы по трубам,
В ребра и винт,
Виттовой пляской
Двинул бензин.
Вот так бы и мне
В налетающей тьме
Усы раздувать,
Развалясь на корме,
Да видеть звезду
Над бугшпритом склоненным,
Да голос ломать
Черноморским жаргоном,
Да слушать сквозь ветер,
Холодный и горький,
Мотора дозорного
Скороговорки!
Иль правильней, может,
Сжимая наган,
За вором следить,
Уходящим в туман...
Да ветер почуять,
Скользящий по жилам,
Вослед парусам,
Что летят по светилам...
И вдруг неожиданно
Встретить во тьме
Усатого грека
На черной корме...
Так бей же по жилам,
Кидайся в края,
Бездомная молодость,
Ярость моя!
Чтоб звездами сыпалась
Кровь человечья,
Чтоб выстрелом рваться
Вселенной навстречу,
Чтоб волн запевал
Оголтелый народ,
Чтоб злобная песня
Коверкала рот,-
И петь, задыхаясь,
На страшном просторе:
"Ай, Черное море,
Хорошее море..!"
1927
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
