Этот цех еще древнее, чем мороженщики, о которых я писал. Ножи и ножницы точили всегда. Потом стали точить ножи от мясорубок. Точильщики ходили со своим нехитрым приспособлением – два три круглых точильных камня на оси с ножным приводом. Все камни были разной зернистости для различной степени обработки материала – от грубой до очень деликатной. Агрегат этот обычно посредством толстого потертого ремня был перекинут через плечо. Ну и, конечно же, фартук. На них были грубые, по-моему, даже кожаные фартуки.
Ну, и самое главное, как у мороженщиков из моего одноименного опуса, у точильщиков был свой позывной. Они ходили по дворам и выкрикивали: «То-о-о-о-чит ножи-мясорубки… ножницы!». Почему о себе они говорили в третьем лице? Скорее всего, кричать легче, когда последний слог закрытый. Попробуйте сами: «Точу-у-у-у ножи-мясорубки!» Мне первый вариант больше нравится. К тому же, он загадочней. Кто точит, почему сам не кричит?
Правила и оселки были, наверное, в каждом доме, но так, как точили точильщики, никто не поточит! Профи – одно слово. Во дворах выстраивалась небольшая очередь. Точильщик устанавливал поудобнее свой нехитрый (а иногда очень даже и хитрый – например, сопряженный с велосипедом) аппарат, изучал каждый предмет точки и обстоятельно, с видом знатока производил заточку. Искры летели во все стороны. Детвора прыгала и визжала от восторга! Кстати, в таких стихийных "точильных" очередях можно было встретить уникальные предметы заточки – старинные ножницы, редкие ножи и т.д.
Я тут хотел найти в сети картинку точильщика и понял, что это был абсолютно универсальный цех. Во всех городах со стародавних времен – это почти те же переносные станки и малоэволюционирующие типажи мужчин. Зато я понял, что помимо точильщиков-подвижников или точильщиков-передвижников были еще и стационарные точильные цеха , где работники точили с утра до ночи. Делали они это… лежа на животе! С какого перепугу? – подумал я. оказывается, так меньше устают спина, шея и руки. Очень экстравагантно выглядят фото такого цеха, ничего не скажешь!
По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду.
На правом борту,
Что над пропастью вырос:
Янаки, Ставраки,
Папа Сатырос.
А ветер как гикнет,
Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
Под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели,
Чтоб мачта гудела:
"Доброе дело! Хорошее дело!"
Чтоб звезды обрызгали
Груду наживы:
Коньяк, чулки
И презервативы...
Двенадцатый час -
Осторожное время.
Три пограничника,
Ветер и темень.
Три пограничника,
Шестеро глаз -
Шестеро глаз
Да моторный баркас...
Три пограничника!
Вор на дозоре!
Бросьте баркас
В басурманское море,
Чтобы вода
Под кормой загудела:
"Доброе дело!
Хорошее дело!"
Чтобы по трубам,
В ребра и винт,
Виттовой пляской
Двинул бензин.
Вот так бы и мне
В налетающей тьме
Усы раздувать,
Развалясь на корме,
Да видеть звезду
Над бугшпритом склоненным,
Да голос ломать
Черноморским жаргоном,
Да слушать сквозь ветер,
Холодный и горький,
Мотора дозорного
Скороговорки!
Иль правильней, может,
Сжимая наган,
За вором следить,
Уходящим в туман...
Да ветер почуять,
Скользящий по жилам,
Вослед парусам,
Что летят по светилам...
И вдруг неожиданно
Встретить во тьме
Усатого грека
На черной корме...
Так бей же по жилам,
Кидайся в края,
Бездомная молодость,
Ярость моя!
Чтоб звездами сыпалась
Кровь человечья,
Чтоб выстрелом рваться
Вселенной навстречу,
Чтоб волн запевал
Оголтелый народ,
Чтоб злобная песня
Коверкала рот,-
И петь, задыхаясь,
На страшном просторе:
"Ай, Черное море,
Хорошее море..!"
1927
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
