Хотя, впрочем, возможно я не прав: перед выпускным, конечно, принято впервые в жизни напиваться. Но у меня создалось впечатление, что ребята и до этого трезвенниками не были. Хотя у меня был однокурсник, который утверждал, что пить, гулять с женщинами и принимать запрещённые препараты он начал чуть ли не с тринадцати лет. Ну так он и из школы вылетел, и аттестат получил уже после армии, а потом поступил в институт - наверное был самым старшим в нашей группе.
Мы все выпивали класса с девятого, среда благоприятствовала. К десятому по праздникам это стало нормой. Напитки, конечно – самая дешевая отрава. Одни увлекались больше, другие меньше. Тем не менее, все прилично закончили школу, поступили кто куда. Как-то одно до поры не мешало другому…
Какой-то японский режиссёр в интервью говорил, что в школе вёл двойную жизнь: для учителей и родителей был примерным сыном и отличником, а для улицы он был плохим подростком: пил, потреблял наркотики и терся в плохих компаниях. Думаю, эти рассказы несколько преувеличены: скорее всего выпивка, наркотики и прочее носили случайный характер, но сам человек считал себя причастным и к темной стороне жизни. Как говорил философ по фамилии Лосев, миф - это необходимая часть жизни. Наверное, все-таки нахватает каких-то деталей. Как написал один советский критик, именно детали делают произведение реалистичным. У меня вот возникает логичный вопрос: денег у школьников нет, кроме тех, что дают родители (мы как-то заработали по десятке на практике, но такие вещи - редкость). Ну ладно, накопили на портвейн со школьных завтраков, но надо же как-то его купить - в магазине тебе никто не продаст. Надо искать какого-то опустившегося Петровича и договариваться с ним за пачку сигарет. Деталей не хватает.
Да, но всегда ведь сомневаешься: какие детали нужны для достоверности, а какие будут лишними, размоют рассказ. Вот смотри. Я рисовал постеры рок-групп, увеличивал их с фотографий или обложек дисков. Хороший, цветной постер на ватманском листе – десятка на карман. Один приятель рисовал иконы на дереве или холсте. По воскресениям его бабушка их продавала у церкви, выручка пополам. Другой выращивал кроликов на шапки, без родителей, все сам. Он в частном секторе жил. Еще у одного была классная аппаратура, родительская, естественно. Берем импортный диск напрокат и делаем несколько бобинных записей. Качественная запись улетала за 3-5р. Еще способ заработать, но это нужен начальный капитал. Покупаешь в на вокзале в вагоне-ресторане блок хороших сигарет и в школе продаешь в розницу. Прибыль 150%. Но если все это описывать более-менее красочно, рассказ может уехать Бог знает куда. А с покупкой спиртного – проблема на 10 минут подождать. Городок небольшой, все всех знают. У всех старшие братья-сестры, знакомые, соседи и тд. Даже мзды почти никто не брал )
Ну вот видишь, все что ты описал заняло всего один абзац. А ведь для рассказа даже не надо перечислять все способы заработка, достаточно одного, это вообще одно предложение. Две - три фразы существенно текст не увеличат. Талантливыми вы были ребятами, конечно, с коммерческой жилкой)
Вспоминается клише "заронил зерно сомнения". Это именно то, что ты со мной сделал )
Я не хотел)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Закат, покидая веранду, задерживается на самоваре.
Но чай остыл или выпит; в блюдце с вареньем - муха.
И тяжелый шиньон очень к лицу Варваре
Андреевне, в профиль - особенно. Крахмальная блузка глухо
застегнута у подбородка. В кресле, с погасшей трубкой,
Вяльцев шуршит газетой с речью Недоброво.
У Варвары Андреевны под шелестящей юбкой
ни-че-го.
Рояль чернеет в гостиной, прислушиваясь к овации
жестких листьев боярышника. Взятые наугад
аккорды студента Максимова будят в саду цикад,
и утки в прозрачном небе, в предчувствии авиации,
плывут в направленьи Германии. Лампа не зажжена,
и Дуня тайком в кабинете читает письмо от Никки.
Дурнушка, но как сложена! и так не похожа на
книги.
Поэтому Эрлих морщится, когда Карташев зовет
сразиться в картишки с ним, доктором и Пригожиным.
Легче прихлопнуть муху, чем отмахнуться от
мыслей о голой племяннице, спасающейся на кожаном
диване от комаров и от жары вообще.
Пригожин сдает, как ест, всем животом на столике.
Спросить, что ли, доктора о небольшом прыще?
Но стоит ли?
Душные летние сумерки, близорукое время дня,
пора, когда всякое целое теряет одну десятую.
"Вас в коломянковой паре можно принять за статую
в дальнем конце аллеи, Петр Ильич". "Меня?" -
смущается деланно Эрлих, протирая платком пенсне.
Но правда: близкое в сумерках сходится в чем-то с далью,
и Эрлих пытается вспомнить, сколько раз он имел Наталью
Федоровну во сне.
Но любит ли Вяльцева доктора? Деревья со всех сторон
липнут к распахнутым окнам усадьбы, как девки к парню.
У них и следует спрашивать, у ихних ворон и крон,
у вяза, проникшего в частности к Варваре Андреевне в спальню;
он единственный видит хозяйку в одних чулках.
Снаружи Дуня зовет купаться в вечернем озере.
Вскочить, опрокинув столик! Но трудно, когда в руках
все козыри.
И хор цикад нарастает по мере того, как число
звезд в саду увеличивается, и кажется ихним голосом.
Что - если в самом деле? "Куда меня занесло?" -
думает Эрлих, возясь в дощатом сортире с поясом.
До станции - тридцать верст; где-то петух поет.
Студент, расстегнув тужурку, упрекает министров в косности.
В провинции тоже никто никому не дает.
Как в космосе.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.