У Бубусечки все было как обычно - спокойно и хорошо, хотя и не так уж весело, как бывало. И ничто не предвещало глубоких раздумий.
Сегодня был отличный день - Бубусечка раздала долги, давившие ей на крылья неприятным грузом. И даже один долг нематериального характера, давно ожидавший удачного сцепления звезд на небе. Бубусечка позвонила старому знакомому червяку и высказала ему все, что наболело. И вроде бы как раз сейчас надо было упасть на диван с чувством глубокого удовлетворения и легкости, но не тут то было...
Не шел у Бубусечки из головы новый рассказ Кукусякина (сосед, в отличие от поэтессы Бубусечки, был прозаиком). Вот ведь удивительное у соседа есть свойство, почти магическое - пролезать в голову и там сидеть, пожужукивая по нервам.
Рассказы вообще Кукусякин писал редко, и то - если не было подходящей работы. Вдохновения ему для этого не требовалось. Достаточно свободного дня и вкусного пирожка с капустой на обед. Видимо, все события развернулись в пользу творчества, ибо рассказ был хоть и коротким, но в то же время хорошо сбалансированным между лаконичностью и глубиной.
Бубусечка лежала под впечатлением от рассказа и вспоминала свое детство: лихие девяностые, комиссионки, приемники, магнитофоны. Бубусечке подарили магнитофон в 15 лет. Она как раз тогда сшила себе по журналу «Бурда» крутые «бананы» ярко-канареечного цвета, подстриглась по последнему писку "крыша на ножке", и тут еще и маг! Он был серый, пластмассовый, с длинной ручкой и, главное, модный - горизонтально вытянутый. Бубусечка с подругой бродили по городку "как большие" - обе в бананах и с магом наперевес. Из динамика лились чарующие звуки обожаемого подругой Богдана Титомира. Бубусечке было плевать на высокого энергетика. Но своих кумиров у нее не было, поэтому приходилось брать взаймы подругиных...
Бубусечка вспоминала и думала: странное дело, все ее мечты в жизни исполнились и подарили щедрую порцию эйфории. Каждый раз удавалось повитать в облаках вдоволь, и никогда не было ощущения разочарования, как у героя рассказа Кукусякина. Мечта растворялась радостью в ее жизни, как сахар в чае, естественно и безболезненно. И новая мечта неспешно занимала ее место, будто вновь избранный президент. А сейчас все мечты выпали в осадок и болтаются в ее душе бесполезной взвесью. Они вроде есть, но и в то же время понятно, что их достигать не надо. Весь смысл в их присутствии - они нужны просто как свежий ветерок для общего тонуса. Может, это признак депрессии?
Однако Бубуческу не волновала ее депрессия, ее больше волновал Кукусякин. У него, судя по рассказу, серьезная фобия - боязнь мечтать. Он ждет от мечты неизбежного разочарования. А это для жука с шикарными мощными крыльями просто преступление! Теперь-то ясно, почему он не хочет называть свое, как он выражается, «перемещение в пространстве», полетом. Кукусякин реалист не по доброй воле, а из-за фобии - догадалась Бубусечка и решила спасать соседа.
Она пошевелила крылышками, поправила ресницы ... и вдруг - схватила швабру, взвилась к потолку, шваркнула шваброй по люстре и рванула в окно! Там с тоненьким визгом покружилась в небе, наслаждаясь радостью свободы от «мёчт», и полетела к Кукусякину. Он сейчас наверняка рвал рукописи и разбрасывал их по всей комнате.
Кукусякин проснулся от странного шороха. Он приоткрыл один глаз и увидел умопомрачительную картину: Бубусечка летала по комнате на швабре, подметая обрывки его старых квитанций за свет, и напевала давно устаревшую песенку…
«Эй, ”you”, посмотри на меня!
Думай обо мне, делай как я.
Светало поздно. Одеяло
Сползало на пол. Сизый свет
Сквозь жалюзи мало-помалу
Скользил с предмета на предмет.
По мере шаткого скольженья,
Раздваивая светотень,
Луч бил наискосок в "Оленью
Охоту". Трепетный олень
Летел стремглав. Охотник пылкий
Облокотился на приклад.
Свет трогал тусклые бутылки
И лиловатый виноград
Вчерашней трапезы, колоду
Игральных карт и кожуру
Граната, в зеркале комода
Чертил зигзаги. По двору
Плыл пьяный запах - гнали чачу.
Индюк барахтался в пыли.
Пошли слоняться наудачу,
Куда глаза глядят пошли.
Вскарабкайся на холм соседний,
Увидишь с этой высоты,
Что ночью первый снег осенний
Одел далекие хребты.
На пасмурном булыжном пляже
Откроешь пачку сигарет.
Есть в этом мусорном пейзаже
Какой-то тягостный секрет.
Газета, сломанные грабли,
Заржавленные якоря.
Позеленели и озябли
Косые волны октября.
Наверняка по краю шири
Вдоль горизонта серых вод
Пройдет без четверти четыре
Экскурсионный теплоход
"Сухум-Батум" с заходом в Поти.
Он служит много лет подряд,
И чайки в бреющем полете
Над ним горланят и парят.
Я плавал этим теплоходом.
Он переполнен, даже трюм
Битком набит курортным сбродом -
Попойка, сутолока, шум.
Там нарасхват плохое пиво,
Диск "Бони М", духи "Кармен".
На верхней палубе лениво
Господствует нацмен-бармен.
Он "чита-брита" напевает,
Глаза блудливые косит,
Он наливает, как играет,
Над головой его висит
Генералиссимус, а рядом
В овальной рамке из фольги,
Синея вышколенным взглядом,
С немецкой розовой ноги
Красавица капрон спускает.
Поют и пьют на все лады,
А за винтом, шипя, сверкает
Живая изморозь воды.
Сойди с двенадцати ступенек
За багажом в похмельный трюм.
Печали много, мало денег -
В иллюминаторе Батум.
На пристани, дыша сивухой,
Поможет в поисках жилья
Железнозубая старуха -
Такою будет смерть моя...
Давай вставай, пошли без цели
Сквозь ежевику пустыря.
Озябли и позеленели
Косые волны октября.
Включали свет, темнело рано.
Мой незадачливый стрелок
Дремал над спинкою дивана,
Олень летел, не чуя ног.
Вот так и жить. Тянуть боржоми.
Махнуть рукой на календарь.
Все в участи приемлю, кроме...
Но это, как писали встарь,
Предмет особого рассказа,
Мне снится тихое село
Неподалеку от Кавказа.
Доселе в памяти светло.
1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
