...В течение полутора месяцев была надежда на врачебную помощь, даже не смотря на фразу (верх изобретательности!) "лечение вам не показано".
Однажды в театре мне объяснили чем трагедия отличается от драмы. В трагедии герой все равно умрет, вне зависимости от попыток его спасти. Не делать попыток очень тяжело, попыток было много, действия загружают, так легче. Но осознание, что теперь мы живём внутри трагедии было с самого начала. И ни я, ни Оля не истерили по этому поводу. Потом болезнь(иногда и с помощью врачей) отнимает у тебя человека по частям. Подробностей не буду. Точно так же урезаются и трансформируются отношения. Из "супруг - супруга" они переходят в "родитель - ребенок", нужен уход и сказки, потом любимый человек станет совсем беспомощным. "Ты будешь становиться всё меньше и меньше, а потом твоей душе будет принадлежать весь мир..." Три недели в паллиативном отделении онкодиспансера (читай в палате смертников) та ещё аскеза. Ты превращаешься в самого доброго в мире медбрата - горшки, памперсы, капельницы - всё твое, а ещё хорошие слова для каждого. Потом ты держишь за руки умирающего человека, а когда отпускаешь - он отлетает на небо вместе со стрижами. И ты пишешь об этом стихотворение. А потом всё повторяется... Не находя места, ты стучишься в церковь, но живых не принимают - батюшка уезжает в отпуск в Турцию. Тогда ты стучишься в церковь для мертвых, и ситуация меняется в лучшую сторону. Далее у тебя есть ещё сорок дней. И можно делать добрые дела и разговаривать с хорошими людьми в состоянии "то в жилетку поплакаться, то морду набить". И подставляют и жилетку, и морду, но тебе это уже не нужно, приходит осознание, что пора из ямы вылезать. И ты приглашаешь в ресторан самую красивую женщину из тех, до которых можно дотянуться. Чтобы просто посмотреть на нее. Но она, зараза, начинает плакать о своём,т.к. кризис среднего возраста накрывает женщин сильнее. И на этой волне глубокой эмпатии, начинаешь понимать, что можешь ещё быть полезен, да и вообще ещё способен влюбиться. И сутки счастлив и мечтателен, но на вторые тебя отшивают, а на третьи понимаешь, что это сигнал свыше - ты просто не туда пошёл, возьми на три румба вправо. И сразу, на волне растревоженных чувств берешь вправо, а там, оказывается, тебя уже ждут. Только, пока ты шёл, ты уже начал меняться. И, чтобы маршрут не оборвался, ты должен поменяться окончательно. Тебе дали второй шанс, но третьего может и не быть.И я делаю ставку и кручу барабан...
Как сорок лет тому назад,
Сердцебиение при звуке
Шагов, и дом с окошком в сад,
Свеча и близорукий взгляд,
Не требующий ни поруки,
Ни клятвы. В городе звонят.
Светает. Дождь идет, и темный,
Намокший дикий виноград
К стене прижался, как бездомный,
Как сорок лет тому назад.
II
Как сорок лет тому назад,
Я вымок под дождем, я что-то
Забыл, мне что-то говорят,
Я виноват, тебя простят,
И поезд в десять пятьдесят
Выходит из-за поворота.
В одиннадцать конец всему,
Что будет сорок лет в грядущем
Тянуться поездом идущим
И окнами мелькать в дыму,
Всему, что ты без слов сказала,
Когда уже пошел состав.
И чья-то юность, у вокзала
От провожающих отстав,
Домой по лужам как попало
Плетется, прикусив рукав.
III
Хвала измерившим высоты
Небесных звезд и гор земных,
Глазам - за свет и слезы их!
Рукам, уставшим от работы,
За то, что ты, как два крыла,
Руками их не отвела!
Гортани и губам хвала
За то, что трудно мне поется,
Что голос мой и глух и груб,
Когда из глубины колодца
Наружу белый голубь рвется
И разбивает грудь о сруб!
Не белый голубь - только имя,
Живому слуху чуждый лад,
Звучащий крыльями твоими,
Как сорок лет тому назад.
1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
