Дождь вдруг как ударит, а пенсионеру Иван Антоновичу хоть бы что – он дома. Подошел к окну и думает восхищенно: «Как из ведра льет». Тут видит, четверо мальцов в подъезд, где он жил, шасть. «Счас эти шибздики, как пить дать, сделают какую-нибудь шкоду», - озабоченно стукает ему в голову, и он начинает действовать. Выходит бесшумно на лестницу, спускается чуть ли не на цыпочках по ней, рассчитывая на горячем застать малолетнюю шантрапу, и видит, сидят эти, которые от горшка два вершка, на ступеньках, втыкают себе с умным видом в смартфоны и переговариваются о чем-то вполголоса.
«Надо же, интеллектуалы какие», - удивляется он и, решив, что сейчас самое время заварить себе крепкого чая, возвращается в квартиру, но увиденное в подъезде не идет у него из головы, и, в конце концов, он начинает вспоминать себя в нежном возрасте.
А он, надо сказать тот еще сорви голова был. То и дело козни строил взрослым. Одним словом, черте что вытворял. А пуще всего любил устраивать какой-никакой грохот. Технология-то проста.
В стрелянную гильзу от мелкашки счищают серу с головок спичек. Почему от малокалиберной винтовки гильзу? Так на другую спичек не напасешься. Когда та гильза наполнится не совсем до отказа, открытый край ее крепко накрепко пассатижами стискивается. Потом на выбор: заворачиваешь готовый снаряд в ватку, пропитанную керосином или какой-нибудь другой горючей жидкостью, пристраиваешь это в месте, где ходят люди, но в скрытом от их глаз месте и поджигаешь, а сам устраиваешься в сторонке и принимаешь независимый вид, мол, я не я и корова не моя. Ватка горит, гильза нагревается, а потом как бабахнет. Прохожие очень пугаются. Или еще хорошо на трамвайные рельсы эдакую штучку положить, а лучше несколько их. Вагоны наедут на них, и такая веселая пулеметная трель получается. Случалось, трамваи останавливались из-за этого, и вагоновожатые из них пулей выскакивали, посмотреть, что происходит.
«Да, - почесал у себя в затылке Иван Антонович, - нонешние, вроде как, миролюбивее будут. Не чета нам хулиганам. Ну, и ладно, все меньше головной боли от всякого рода ихних фантазий».
На том и конец истории, как встретились два поколения на, прямо скажем довольно-таки грязноватой, лестнице подъезда. Одна генерация жизненный путь уже заканчивать собралось, а другая по-новому его продолжать.
Поэты живут. И должны оставаться живыми.
Пусть верит перу жизнь, как истина в черновике.
Поэты в миру оставляют великое имя,
затем, что у всех на уме - у них на языке.
Но им все трудней быть иконой в размере оклада.
Там, где, судя по паспортам - все по местам.
Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада,
По чистым листам, где до времени - все по устам.
Поэт умывает слова, возводя их в приметы
подняв свои полные ведра внимательных глаз.
Несчастная жизнь! Она до смерти любит поэта.
И за семерых отмеряет. И режет. Эх, раз, еще раз!
Как вольно им петь.И дышать полной грудью на ладан...
Святая вода на пустом киселе неживой.
Не плачьте, когда семь кругов беспокойного лада
Пойдут по воде над прекрасной шальной головой.
Пусть не ко двору эти ангелы чернорабочие.
Прорвется к перу то, что долго рубить и рубить топорам.
Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.
К ним Бог на порог. Но они верно имут свой срам.
Поэты идут до конца. И не смейте кричать им
- Не надо!
Ведь Бог... Он не врет, разбивая свои зеркала.
И вновь семь кругов беспокойного, звонкого лада
глядят Ему в рот, разбегаясь калибром ствола.
Шатаясь от слез и от счастья смеясь под сурдинку,
свой вечный допрос они снова выводят к кольцу.
В быту тяжелы. Но однако легки на поминках.
Вот тогда и поймем, что цветы им, конечно, к лицу.
Не верте концу. Но не ждите иного расклада.
А что там было в пути? Метры, рубли...
Неважно, когда семь кругов беспокойного лада
позволят идти, наконец, не касаясь земли.
Ну вот, ты - поэт... Еле-еле душа в черном теле.
Ты принял обет сделать выбор, ломая печать.
Мы можем забыть всех, что пели не так, как умели.
Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.
Не жалко распять, для того, чтоб вернуться к Пилату.
Поэта не взять все одно ни тюрьмой, ни сумой.
Короткую жизнь. Семь кругов беспокойного лада
Поэты идут.
И уходят от нас на восьмой.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
