5 декабря день рождения моей мамы Любы Владимир Монахов
С этого света -
не виден тот свет.
Но с того света -
весь белый свет
как на ладони.
Что же вы больше
не смотрите на меня,
папа и мама?!
Я юный сочинитель - мему_АРТ
В детском саду (Изюм, Украина) мы ходили строем парами и орали песни. Когда песни заканчивались, то орать продолжал только я. Прислушались взрослые и, выяснилось, что все слова мои. Еще прислушались - оказалось, что это даже что-то похожее на стихи. Рассказали маме. Мама расстроилась - папа играл на гитаре, сочинял концертные репризы и выступал с ними на самодеятельных концертах, и даже имел большой успех у женщин. Маме это не нравилось. Она понимала, что такой путь ждет и любимого сына. А она мечтала чтобы я выучился и стал рядовым, уж как там получится, может быть, главным инженером. Культ инженера был в нашем доме. Но я не собирался становиться инженером, а продолжал сочинять поэзы.
Поэтому мама не упускала возможности, и всегда критиковала мои стихи, которые, уже молодым человеком, я публиковал в местных газетах. Как критиковала, одним словом- не прыкладно! Я до сих пор не понимаю, что она имела ввиду, но догадывался, что ничего хорошего мама в моих текстах не находила. Хотя к 16 годам у меня уже были поклонницы. Некоторые даже присылали анонимные объяснения в любви по почте.
В четвертом классе имел бешеный успех у своих товарищей. Я влюбился в красивую девочку Люду, и на одном дыхании написал целую тетрадку детской рифмованной глупости, в которой главным были слова Люда и любовь, которые явно не рифмовались, но я рифмовал. Потом показал эту тетрадь одноклассникам, во время нашего похода на гору Кремянец, и тут - выяснилось, что все они тоже влюблены в Люду, но не имеют слов выразить первые чувства. А тут такой кладезь - куда тебе столько?- спросили они. Тогда в знак мальчишеской солидарности я раздал стихи друзьям, и состоялось коллективное объяснение в любви. Историю эту я записал много лет тому назад белым стишком:
Мой возраст о любви заговорил...
Мой возраст о любви заговорил,
Когда учился я в четвертом классе.
Насочинял тетрадочку стихов,
Любимой имя повторил сто раз,
Сочтя его прекрасным украшением
К другим невыразительным словам.
Собрав однажды преданных друзей,
Я посвятил их в тайнопись души –
Никто не посмеялся надо мною,
А даже восхитились смелым чувством,
Что ярко я сумел облечь в стихи.
И дерзкий второгодник Сашка Лейба
Сказал: «Для укрепления союза
Мы все влюбиться в девочку должны
И друга поддержать в столь важный час!»
Его порыв все дружно одобряли –
Клялись быть верными и сердцем, и душою,
Той девочке, в которую влюблен.
И, восхищенный, я стихи раздал,
Чтобы смогли любовными посланьями
Продемонстрировать всеобщее признание
Моей девчонке наши пацаны.
О, заблужденье молодой души!
Так свято верить в силу коллектива!
Не ведал я, что все друзья давно
Любили тайно девочку мою,
Лишь неуменье говорить стихами
Их заставляло сдержанно молчать.
И по команде Витьки объяснились
В своей любви моими же стихами.
Но были все старания напрасны –
Мечтала о другом наша любовь!
А недавно мы стали переписываться с той самой Людой, которая уже бабушка, но она, к моему удивлению, этой истории не помнит. И к стишкам отнеслась прохладно...И что, думаю себе, - я всё это придумал. Хотя, всё может быть...Но я же точно помню эту историю во всех подробностях...
Отказом от скорбного перечня - жест
большой широты в крохоборе! -
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки - любой
твой адрес - пустырь, палисадник, -
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьет инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне - на листве календарной.
И мертвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоем каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак -
вдогонку тебе, уходящей.
Глушеною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак - по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнет возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша - Россия.
июнь 1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
