Не вспомнит человечество, кто первым совершил грех - взял не принадлежащее ему, чужое. Только тот маленький чёрный камешек, словно сброшенный с горной вершины, недоступной взору стоящих у её подножья, принёс им бесчисленные потоки черноты. Чёрный блеск манит, притягивает, особенно когда играет гранями кристалл.
Стащил у зазевавщегося продавца баранку и остался незамеченным - есть первый камешек. Подхватил чью-то сумку и скрылся - камень покрупней. Подобное притягивает подобное, и вот уже ловкачи сколотили группу - можно не только воровать, но и грабить. Находится вожак, который предлагает работать "по крупному" - грабить, не останавилаясь и перед убийством. Цель оправдывает средства.
Это стало девизом тех, кто деньги в чужих руках воспринимает, как личное оскорбление. Поэтому, они шли к тем, кто может их оскорбить, чтобы восстановить понимаемую ими по-своему справедливость, прихватив с собой для лучшей аргументации солдат и пушки.
Любому терпению наступает предел, и обираемые "просят" на выход шайку воров, которые успели уже сколотить "некоторые" сбережения и рассовать их по банковским карманам. Довольствоваться имеющимся не принцип вора - он всегда стремится к большему, как азартный игрок.
В мире, как в большом городе, всегда есть "поляны", контролировать которые есть желающие, и это не те, кто на этих полянах трудится. Контролирующие хотят, не напрягаясь, получать часть дохода работяг - справедливый расклад по воровским понятиям, они же для этого и существуют. Только обитатели поляны могут отказаться делиться своими богатствами с кем-то и будут это право активно защищать.
Если вору не удается пройти через дверь, он проникает через окно, находит другую лазейку. Тут и пригодится его капитал, нажитый в поте лица грабительским непосильным трудом. Можно применить другую технология изъятия чужого богатства.
На поляне найдутся те, кто готов за некоторую сумму, или обещание её, разыграть в срежессированном не ими спектакле роль обиженных и обделённых. Нужно всего лишь собираться толпами, требовать смены власти или режима, устраивать погромы, поджеги (дополнительный фактор давления). Конечно, нужен кандидат (будущая марионетка), который заменит непокорного главу поляны. При успешном финале спектакля "рулить" поляной будет послушный человек, готовый "башлять" своим благодетелям требуемую мзду.
Сорвался спектакль - можно разыграть другой сценарий и разжечь конфликт между соседними полянами. Война - это золотая жила для тех, кто умело её разрабатывает. Активно работают военные предприятия, швейное и другие производства, налаживаются пути снабжения продуктами, медицинскими препаратами, строительными и прочими материалами. А это все деньги, и в чужих руках. Может ли настоящий вор не быть оскорблённые в своих лучших чувствах? Ответ - нет.
Он разрабатывает хитроумные способы хищения, ворует внаглую - крадет все, что имеет ценность, что можно перепродать, ничуть не опасаясь надорваться от натуги.
Классика военного конфликта - в его воронку втягивается множество полян, даже тех, которые не граничат с враждующими. Упустить возможность нажиться - себя не уважать, и под девизом помощи одной из полян (заграница нам поможет) сброситься, кто сколько может.
Чем больше игроков в игре, тем богаче котел, и сильнее аппетит желающих зачерпнуть оттуда побольше. Обещанное несчастной поляне? Конечно дадим, частично, потом. Не для неё же все это разыгрывалось. Обнищает поляна, перестанет существовать - для воров значения не имеет. Они взяли, что успели, их "общак" в надежном месте и своих они не сдают, потому что обладают международным статусом "воров в законе".
На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.
Быстрокрылых ведут капитаны,
Открыватели новых земель,
Для кого не страшны ураганы,
Кто изведал мальстремы и мель,
Чья не пылью затерянных хартий, —
Солью моря пропитана грудь,
Кто иглой на разорванной карте
Отмечает свой дерзостный путь
И, взойдя на трепещущий мостик,
Вспоминает покинутый порт,
Отряхая ударами трости
Клочья пены с высоких ботфорт,
Или, бунт на борту обнаружив,
Из-за пояса рвет пистолет,
Так что сыпется золото с кружев,
С розоватых брабантских манжет.
Пусть безумствует море и хлещет,
Гребни волн поднялись в небеса,
Ни один пред грозой не трепещет,
Ни один не свернет паруса.
Разве трусам даны эти руки,
Этот острый, уверенный взгляд
Что умеет на вражьи фелуки
Неожиданно бросить фрегат,
Меткой пулей, острогой железной
Настигать исполинских китов
И приметить в ночи многозвездной
Охранительный свет маяков?
II
Вы все, паладины Зеленого Храма,
Над пасмурным морем следившие румб,
Гонзальво и Кук, Лаперуз и де-Гама,
Мечтатель и царь, генуэзец Колумб!
Ганнон Карфагенянин, князь Сенегамбий,
Синдбад-Мореход и могучий Улисс,
О ваших победах гремят в дифирамбе
Седые валы, набегая на мыс!
А вы, королевские псы, флибустьеры,
Хранившие золото в темном порту,
Скитальцы арабы, искатели веры
И первые люди на первом плоту!
И все, кто дерзает, кто хочет, кто ищет,
Кому опостылели страны отцов,
Кто дерзко хохочет, насмешливо свищет,
Внимая заветам седых мудрецов!
Как странно, как сладко входить в ваши грезы,
Заветные ваши шептать имена,
И вдруг догадаться, какие наркозы
Когда-то рождала для вас глубина!
И кажется — в мире, как прежде, есть страны,
Куда не ступала людская нога,
Где в солнечных рощах живут великаны
И светят в прозрачной воде жемчуга.
С деревьев стекают душистые смолы,
Узорные листья лепечут: «Скорей,
Здесь реют червонного золота пчелы,
Здесь розы краснее, чем пурпур царей!»
И карлики с птицами спорят за гнезда,
И нежен у девушек профиль лица…
Как будто не все пересчитаны звезды,
Как будто наш мир не открыт до конца!
III
Только глянет сквозь утесы
Королевский старый форт,
Как веселые матросы
Поспешат в знакомый порт.
Там, хватив в таверне сидру,
Речь ведет болтливый дед,
Что сразить морскую гидру
Может черный арбалет.
Темнокожие мулатки
И гадают, и поют,
И несется запах сладкий
От готовящихся блюд.
А в заплеванных тавернах
От заката до утра
Мечут ряд колод неверных
Завитые шулера.
Хорошо по докам порта
И слоняться, и лежать,
И с солдатами из форта
Ночью драки затевать.
Иль у знатных иностранок
Дерзко выклянчить два су,
Продавать им обезьянок
С медным обручем в носу.
А потом бледнеть от злости,
Амулет зажать в полу,
Всё проигрывая в кости
На затоптанном полу.
Но смолкает зов дурмана,
Пьяных слов бессвязный лет,
Только рупор капитана
Их к отплытью призовет.
IV
Но в мире есть иные области,
Луной мучительной томимы.
Для высшей силы, высшей доблести
Они навек недостижимы.
Там волны с блесками и всплесками
Непрекращаемого танца,
И там летит скачками резкими
Корабль Летучего Голландца.
Ни риф, ни мель ему не встретятся,
Но, знак печали и несчастий,
Огни святого Эльма светятся,
Усеяв борт его и снасти.
Сам капитан, скользя над бездною,
За шляпу держится рукою,
Окровавленной, но железною.
В штурвал вцепляется — другою.
Как смерть, бледны его товарищи,
У всех одна и та же дума.
Так смотрят трупы на пожарище,
Невыразимо и угрюмо.
И если в час прозрачный, утренний
Пловцы в морях его встречали,
Их вечно мучил голос внутренний
Слепым предвестием печали.
Ватаге буйной и воинственной
Так много сложено историй,
Но всех страшней и всех таинственней
Для смелых пенителей моря —
О том, что где-то есть окраина —
Туда, за тропик Козерога!—
Где капитана с ликом Каина
Легла ужасная дорога.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
