Павел Аркадьевич раскинул сколь мог широко руки, опустил голову на грудь и в таком положении застыл, истуканом подле книжного шкафа. Таким образом была поставлена точка в превращении Павла Аркадьевича в отвесную скальную стену, над которой нависал могучий горный карниз.
Не с бухты-барахты пришел ему в голову этот каменный пейзаж. Точно такую картину созерцал он, когда в незапамятные времена делал первые шаги в альпинизме. Раскрывшаяся перед ним несокрушимая мощь природы потрясла его настолько, что он, разинув рот, минуты три-четыре не мог оторвать от нее взгляда.
Казалось бы, тому впечатлению пора быльем порасти. Ан, нет! Ожило вдруг и стало во сне приходить, а то и днем возьмет и будто предстанет перед глазами. Прям-таки какое-то наваждение, и чем дальше, тем отчетливее Павел Аркадьевич понимал не избавиться ему от этого морока, пока сам он не станет памятной ему до сих пор скалою. Так вот и случилось то, что случилось.
Обнаружив такую трансформацию с мужем, жена не на шутку разволновалась и переполошила по телефону дочь. Та, примчавшись через короткое время к родителям, начинает энергично действовать и вызывает скорую помощь.
Врач из нее задумывается и, видя, что пациент не реагирует ни на какие сигналы, тревожит наряд из психиатрической больницы. Вскоре оттуда прибывает другой эскулап с двумя здоровенными санитарами.
Профессионалы из обеих скорых помощей обмениваются между собой несколькими фразами на латыни, чем заставляют остальных проникнуться к ним глубоким почтением, и выносят вердикт, что пациент, скорее всего, вообразил себя распятым мучеником на почве глубокой религиозности.
Жена пытается возразить, что никогда-де никакой воцерковленности за мужем не водилось, но ее, само собой, никто слушать не стал.
Вот вам еще один пример того, как трудно вникнуть даже дипломированным специалистам в настоящие поступки другого человека.
В конце концов, санитары под руководством врачей совсем уж собираются забрать его в свое учреждение, когда Павел Аркадьевич неожиданно приходит в себя, обводит недоуменными глазами столпотворение в комнате незнакомых людей в белых халатах и озадаченно осведомляется:
- Собственно говоря, что здесь происходит?
Каково в этот момент оказаться на его месте?!
Неудачник. Поляк и истерик,
Он проводит бессонную ночь,
Долго бреется, пялится в телик
И насилует школьницу-дочь.
В ванной зеркало и отраженье:
Бледный, длинный, трясущийся, взяв
Дамский бабкин на вооруженье,
Собирается делать пиф-паф.
И - осечка случается в ванной.
А какое-то время спустя,
На артистку в Москву эта Анна
Приезжает учиться, дитя.
Сердцеед желторотый, сжимаю
В кулаке огнестрельный сюрприз.
Это символ? Я так понимаю?
Пять? Зарядов? Вы льстите мне, мисс!
А потом появляется Валя,
Через месяц, как Оля ушла.
А с течением времени Галя,
Обронив десять шпилек, пришла.
Расплевался с единственной Людой
И в кромешный шагнул коридор,
Громыхая пустою посудой.
И ушел, и иду до сих пор.
Много нервов и лунного света,
Вздора юного. Тошно мне, бес.
Любо-дорого в зрелые лета
Злиться, пить, не любить поэтесс.
Подбивает иной Мефистофель,
Озираясь на жизненный путь,
С табурета наглядный картофель
По-чапаевски властно смахнуть.
Где? Когда? Из каких подворотен?
На каком перекрестке любви
Сильным ветром задул страх Господен?
Вон она, твоя шляпа, лови!
У кого это самое больше,
Как бишь там, опереточный пан?
Ангел, Аня, исчадие Польши,
Веселит меня твой талисман.
Я родился в год смерти Лолиты,
И написано мне на роду
Раз в году воскрешать деловито
Наши шалости в адском саду.
"Тусклый огнь", шерстяные рейтузы,
Вечный страх, что без стука войдут...
Так и есть - заявляется Муза,
Эта старая блядь тут как тут.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
