Такая вот тема. Приходит мужик домой и, пока жена не вернулась с работы, садится за стол и начинает себе втыкать в комп. Вдруг видит, из монитора выплывает на облаке старичок, весь из себя такой чинный и в балахоне белом. «Как бы не Бог это был», - мелькает у чувака в голове. Прищуривается он и видит – точно, Бог это.
- Умудрился на небо взобраться, - говорит… Ну, тот, который Бог, – проси у меня, что хошь.
Ясень пень, такое предложение раз в тыщу лет случается, да и то не со всяким. Голова, конечно, кругом. А как иначе? Прикиньте сами, разменяйся тут на что-то пустое, вроде денег или машины какой, а потом всю жизнь кайся. В голове у мужика неожиданно будто что-то щелкает, и выпаливает он очень решительно:
- Хочу, как ты, Богом быть.
А Богу что? Плечами пожал, он же, в натуре, всемогущий. Правда, хмыкнул как-то не очень хорошо и будто отрезал:
- Давай функциклируй.
Потом погрозил пальцем вертевшемуся поблизости ангелу:
- Смотри у меня, доиграешься, - и его, Бога, значит, будто ветром сдуло.
А этот ангел подлетает к мужику, который теперь как бы Бог, и без всякого почтения заявляет:
- Посетителей к нам тут с челобитными набежало хуева туча…
- Но, но, - перебивает его этот чувак, во как сразу он в амплуа начальника вжился, - за языком следи. Херувим ведь ты все-таки, не какой-нибудь чухан из подворотни.
Ангел залупаться не стал, кивает угодливо очень так, а про себя саркастически хмыкает: «Новая метла… Ну-ну». Демонстрирует, значит, что ему все по барабану. И ведь знает, подлец, что его мысли на раз начальством читаются. Оно же, натурально, всезнающее. Однако, не разобравшись толком, что по чем, со строптивым подчиненным в контры вступать мужик передумал.
- Ничего, разрулим, - бодренько так говорит этот, ну, тот, который Богом стал, - поработаем денек другой, а там, глядишь, и выходные наметятся.
- Нет, - ухмыляется в ответ крылатый сотрудник, да так гаденько, как только умеет это делать, самый, что ни на есть прожженный офисный планктон, - по выходным у нас тут самая работа.
«Не все здесь продумано, однако», - цокает, про себя языком мужик, но не стал пока лезть со своим уставом в чужой монастырь. Решил, значит, осмотреться до поры до времени. Ну, и потянулись такие вот деньки: крутится он как белка в колесе, а на конкретно стоящие дела или реформы какие времени нет.
Между тем раз-другой встречаются ему в райских кущах некие сомнительные личности, причем настолько сомнительные, что и в аду бы задумались, если у них подходящая кара для эдаких субъектов. Не приходится удивляться, что у человека исподволь начинает зреть понятное желание навести в своем хозяйстве какой-никакой порядок.
В общем, лопается однажды у него терпение, поскольку понимает он, что кругом налицо неприкрытая сверху донизу коррупция, а в его администрации только делают вид, что в упор не видят никаких прегрешений. Словом, черт знает что в ней творится, и окончательно укрепляется он во мнении твердой рукой навести порядок в этом бедламе. Короче, взыграла у него гордость за свою профессию. В самом деле, Бог он или кто?
И что в результате? Придраться ведь вроде как не к чему: почтение ему сообразно должности всеми оказывается, но все равно чувствует он пятой точкой, что за спиной те же самые лизоблюды над ним потешаются. Одним словом, ни в грош не ставят.
В конце концов, у него опускаются руки, и, наконец, доходит, что он из-за своих крутых амбиций конкретно попал, и обидней всего, что сам напросился управлять этой конторой.
Короче, понимает он, что за всеми небесными делами до земных дел руки никак у него не доходят. А там такое творится, что, если конкретно вдуматься, не только волосы на голове, мозги дыбом встанут.
В один прекрасный день мужик окончательно свирепеет и в таком вот, прямо скажем, взвинченном состоянии нервов решает прикрыть к чертям собачьим насквозь коррумпированную лавочку, а взамен ее создать что-нибудь по-настоящему прикольное. Недолго думая, воздевает он руки, чтоб одним махом прекратить всю эту голимую музыку, но тут откуда-то сверху настоящий Бог как гаркнет:
- Докомандовался, мать твою! – и отвешивает чуваку такого пенделя, что летит тот кубарем на землю.
В полете мужик соображает, что хана ему окончательная приходит, поскольку вскорости на хрен в лепешку разобьется. Однако тут сподобилось некоему сердобольному ангелу поблизости оказаться. Подхватил он на лету уже простившегося с жизнью страдальца, встряхнул слегка и ласково так говорит:
- Разлегся он на столе и в ус не дует, а в кухне, между прочим, третий день кран подтекает…
Мужик вздрогнул от внезапности момента, глаза разлепил и видит, жена рядом, и теребит она, значит, его за плечо.
- Я ж все-таки с работы пришел, – начинает оправдываться он, - за день набегался...
- Ага, прям-таки подвиг с утра до вечера в курилке торчать и перемывать косточки людям.
- Ну, что ты так…
- А то, - рубит с плеча жена, - дел по дому по горло, а он тут без задних ног дрыхнет. Краном, наконец, займись!
Мужик врубается, что, раз речь опять про кран зашла, то спорить с супругой себе дороже, смиряется с напрочь испорченным вечером, берет кой-какой инструментарий и обреченно влечется на кухню, по дороге размышляя с горечью, что у него, что у Бога одни голимые заморочки по жизни, от которых, как видно, никуда никому не деться, так что до таких, чтоб без всяких экивоков, стоящих дел руки никогда у них не дойдут.
Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями тёплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого,
шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали
всё пришедшее после.
Все мысли веков,
все мечты, все миры,
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей,
все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек,
все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей
дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали
верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей
и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды
ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
От шарканья по снегу
сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной
снежной гряды
Всё время незримо
входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге,
чрез эту же местность
Шло несколько ангелов
в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
– А кто вы такие? – спросила Мария.
– Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
– Всем вместе нельзя.
Подождите у входа.
Средь серой, как пепел,
предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет,
как пылинки золы,
Последние звёзды
сметал с небосвода.
И только волхвов
из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий,
в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени,
словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках,
немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья,
смотрела звезда Рождества.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
